Друзья удобно устроились в тени на широкой лавочке под густой листвой какого-то необычного дерева с гладким блестящим стволом. Лёгкий тёплый ветерок ласково обдувал их лица и волосы, будто желая своими нежными порывами развеять все тревожные мысли.
– Как здесь хорошо, – вздохнул повелитель, закрывая глаза от наслаждения, – давненько я не был в этом чудесном саду. Я сразу заметил, что он обладает исцеляющими способностями. Побывав здесь, я становлюсь на несколько лет моложе, моё тело наливается новыми силами, а мысли светлеют. Надо бы почаще сюда заходить!
– Конечно, надо, – согласилась девушка, – так, глядишь, и вовсе без бороды останетесь.
Старик рассмеялся.
– Нет, девочка моя, назад мне уже дороги нет. Половину своего пути я прошёл и назад возвращаться не хочу! И бессмертным быть тоже не хочу. Но приходить сюда всё равно буду!
– Это благодаря нашим ребятам, – с гордостью произнесла лесная фея, нежно поглаживая по мягкой шёрстке какого-то маленького пучеглазого зверька, который ловко спрыгнул ей на колени с густой ветки пышно цветущего дерева. – Видели бы Вы, с каким усердием они ухаживают за школьным садом! У меня сердце поёт, когда я вижу их за этой приятной работой… Что-то мы от темы отклонились. Повелитель, что же всё-таки произошло?
Ах тяжело вздохнул и рассказал фее о письме своего бывшего ученика.
– Видишь, там на дереве сидит белый голубь? – показал он рукой в сторону. – Это тот самый почтовый голубь, который принёс мне письмо. Он ждёт ответа, а я и не знаю, что мне делать.
Фиона немного подумала, а потом сказала, что Ах обязательно должен поехать в гости к молодому правителю. Старик даже слегка удивился, когда она твёрдо заявила:
– Езжайте, Ах, и ни о чём не беспокойтесь!
«Я-то думал, что Фиона сначала всё взвесит, хорошо подумает… хм… она всегда была такой рассудительной!» Повелитель с подозрением посмотрел на девушку и снова заметил в её голубых глазах некий странный огонёк.
– Но у меня много незаконченных дел, – сказал он.
– Ничего страшного! – улыбнулась лесная фея своими прекрасными лиловыми губками. – Я справлюсь!
«Почему она так хочет, чтобы я поехал? – не мог понять старик, заметив в милой улыбке девушки лёгкое волнение. – Нет, мне просто кажется! Я не могу ей не доверять».
– Что ж, уговорила ты меня, Фиона, – сдался он наконец, – очень уж хочется увидеть Отто.
– Вот и славненько! – радостно всплеснула фея в ладоши. – Гостите там сколько угодно, я за всем присмотрю.
– Завтра же отправлюсь в путь-дорогу, – сказал, поднимаясь с лавочки, повелитель, – задерживаться я не буду.
Фиона проводила глазами удаляющегося в сторону ворот Аха и только когда он скрылся за крутым поворотом смогла облегчённо вздохнуть.
– Теперь мне будет намного проще это сделать… – сказала она сама себе и быстрым шагом направилась в школу.
3
Сквозь густую и плотную пелену серого тумана еле-еле пробивались слабые лучи утреннего солнца. На большом бездонном Туманном болоте испокон веков царили мёртвая до боли тишина и оглушающее спокойствие, здесь всегда удушающее пахло гниловатой сыростью и едкой серой. Из своих крепких смертельных объятий болото ещё никого и никогда не выпускало, поэтому это страшное бурлящее ужасом место обходили стороной все – и звери, и люди.
Выжить здесь мог только тот, кто наизусть знал все лазейки и спасительные кочки до единой, каждый устойчивый бугорок, каждую тропинку, каждый кустик и деревце.
С тех пор как Горбун пришёл в себя, прошло три месяца. Потихоньку, с помощью глухонемой старухи-ведьмы, он встал на ноги и уже каждое утро выходил на свежий воздух из мрачной избушки. Единственным его развлечением было глупое занятие ведьмы, которое она выполняла строго раз в месяц. Горбун про себя думал, что его родственница на старости лет спятила и тихонько посмеивался над ней. Один раз в месяц старуха приносила Туманному болоту жертву, которой являлись дикие животные. И чем крупнее зверь, тем лучше.
– Для чего ты это делаешь? – удивлялся Горбун, наблюдая за странным жертвоприношением. – Неужели тебе нечем заняться?
Но старая ведьма ничего ему на это не отвечала, лишь однажды тихо прошептала:
– Уже много лет я искупаю этот грех, грех нашего рода. В своё время и ты этим займёшься.
«Старая дура совсем с ума сошла, – думал Горбун. – За что мне такое наказание? Неужели мне суждено прожить остаток своей жизни на этом гнилом болоте рядом с ненормальной?»
Поначалу старик не мог привыкнуть к тому, что лишился руки, рыдал по ночам в подушку, проклинал всё на свете, но постепенно его расшатанные нервы успокоились, а рана болела всё меньше и меньше. Единственное, что осталось прежним – это огромная чёрная ненависть в его сердце к повелителю Аху и всем его друзьям.
Сегодня было не так душно, с утра прошёл мелкий моросящий дождик, и Горбуна это радовало. Он тихо сидел на кривой деревянной лавке под окном старенькой избушки и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Старуха-ведьма отправилась собирать грибы далеко в лес, оставив своего внука в полном одиночестве.
