После отпуска 3 октября Георгий Никитович возвратился в Вашингтон. Он передал Кеннеди все, что просил Хрущев. Но Роберт принял его на удивление холодно и записал лишь фразу из хрущевского устного послания о том, что Советский Союз поставляет на Кубу оружие только оборонительного характера.
Как выяснилось позже, уже 10 августа 1962 года директор ЦРУ Дж. Маккоун предупредил президента о возможной переброске советских ракет на Кубу.
10 октября на стол Кеннеди легли снимки с самолета-разведчика У-2. Они подтвердили установку ракет средней дальности на острове.
Так что холодность встречи была вполне понятна: Роберт Кеннеди знал о ракетах. Но о них и не подозревал Большаков.
22 октября после выступления Джона Кеннеди по радио и телевидению его близкий друг, журналист Чарлз Бартлетт, входивший в президентскую команду, пригласил Большакова и раскрыл перед ним планшеты с фотографиями стартовых площадок. Георгий Никитович был поражен. Позже он с горечью вспоминал: «Правду таили не только от «чужих», но и от «своих»… Мне горько думать о том, что в этом вопросе меня считали лжецом и Роберт Кеннеди и другие люди, которые, как и я, прилагали много усилий, чтобы добиться сближения».
Существует версия, якобы президент США, узнав о ракетах, сказал брату: «Нас обманывают все, и Большаков тоже».
Таким образом, Большаков был сильно скомпрометирован. И тем не менее, когда мир уже стоял на грани ядерной катастрофы, Роберт Кеннеди еще раз обратился к Георгию Большакову.
27 октября после встречи с Добрыниным он позвонил Большакову.
«Президент, начавший блокаду, — сказал Роберт Кеннеди, — стал сейчас пленником своих же собственных действий и ему почти невозможно будет сдержать военных в ближайшие сутки, если не поступит позитивного ответа из Москвы».
Брат президента просил передать это в Москву.
А на следующий день ему позвонил Барлетт. Москва передавала открытым текстом письмо Хрущева президенту Кеннеди.
Позже Большаков скажет о том утре: «Часы, отсчитывающие секунды войны, стали отсчитывать мир».
Георгий Никитович Большаков был одним из многих в разведке, кто уводил нашу страну от пропасти ядерной войны. Все его сообщения, другие материалы передавались службой спецрадиосвязи ГРУ, как в Америке, так и на Кубе.
Среди тех, кто организовал и поддерживал спецрадиосвязь Гаваны с Москвой (а такая связь в предкризисный период и во время октябрьских событий велась только на агентурной радиостанции ГРУ), — были разведчики-радисты А.Климушкин, Е.Пронов, позже в 1963 году — А.Миков.
Вспоминает полковник в отставке Е.Пронов:
«22 октября 1962 года президент США Д.Ф.Кеннеди в своем выступлении объявил об установлении блокады вокруг Кубы. В тот же день в 17.40 Главнокомандующий Революционными вооруженными силами Республики Кубы команданте Фидель Кастро издал приказ о мобилизации по боевой тревоге.
С 22 октября по указанию Революционного правительства Кубы работа на всех посольских радиостанциях была запрещена.
Телевидение США круглосуточно вело передачи на Кубу, передавая репортажи из ООН, военных баз и штаб-квартир кубинских контрреволюционеров, обосновавшихся в Майями.
По указанию Центра была проведена проверка резервной радиосвязи с Москвой на радиостанции «Иркут», а также на коротковолновой войсковой подвижной радиостанции. Для проведения сеанса двухсторонней связи мне пришлось выехать ночью на авиабазу в Сан-Антонио-де-лос-Ваньо.
2 ноября на Кубу прибыл первый заместитель Председателя Совета Министров СССР А.И.Микоян. Этим шагом подчеркивалась решимость Советского Союза защищать Кубу.
Вся шифропереписка Микояна с советским правительством шла через радиостанцию «Тростник».
В нескольких милях от входа в порт Гаваны в нейтральных водах Флоридского пролива постоянно находился американский разведывательный корабль, который осуществлял постоянный контроль радиообстановки в эфире.
Территория страны находилась под наблюдением авиаразведки США. Американские самолеты совершали полеты на небольших высотах вблизи побережья».
В отчете службы спецрадиосвязи ГРУ о том периоде говорится: «Радиостанция «Тростник» поддерживала бесперебойную связь с Москвой. Радиообмен по данной линии связи особенно усилился в период пребывания на Кубе первого заместителя Председателя Совета Министров СССР А.И.Микояна.
Учитывая большую нагрузку на радиостанцию «Тростник», а также возможность дальнейшего осложнения обстановки в районе Карибского бассейна, командование предусмотрело создание резервных линий радиосвязи.
За все время Карибского кризиса связь Кубы с Москвой была устойчивой и непрерывной. Случаев срывов связи и задержки передачи информации не было».
Последнее предложение из отчета, на мой взгляд, говорит о многом. Это и есть самая высокая оценка работы разведчиков-радистов ГРУ.
Разведчики-радисты Главного разведуправления всегда уходят с войны последними. С последней группой, кораблем, самолетом. Ведь им до конца надо держать связь, принимать указания и команды. А потом, если есть возможность, уйти самим.
