— Вы меня удивляете. — Он подождал, пока я сяду, и устроился напротив. — В прошлый раз мы расстались второпях. Чем не повод сегодня посидеть за этим скромным столом?
— Это, извините, уже не стол, а самая настоящая поляна! — восхитился я, оглядывая все это великолепие. — С чего желаете начать?
Мы начали, выпили за встречу, поговорили о погоде и прочих приятных пустяках.
— Нескромный вопрос. — Бывший Ой Лаглинь, а ныне господин Лоу, профессор искусствоведения из Сингапура, поднял бокал на уровень глаз. — Вы здесь на отдыхе или опять работаете?
— Отдыхаю, — честно глядя в глаза этому искусствоведу в штатском, отрапортовал я. — Честное слово. А вы?
— Бизнес, друг мой. — Китаец откушал виски и медленно раскрыл портсигар, с виду — золотой. — Приехал по приглашению здешнего музея.
Я на досуге навел кое-какие справки о маленьком китайце, с которым меня не так давно столкнула судьба.
У нас он проходит под именем Сяо Чжулин. Оказывается, мой знакомый давно и заслуженно считается самым опасным боевым оперативником в Азии. Это очень серьезный человек. Конфликтовать с ним не стоит.
— Понимаю. — Я закусил выпивку рыбкой и тихонько застонал от восторга.
— Вижу, у вас все в порядке. — Китаец налил нам из пузатой бутылки темного стекла.
— Более или менее, — отозвался я и потянулся за бокалом.
Генерал Юра скончался на пару недель позднее меня. На собственной даче от обширного инфаркта, совершенно неожиданного для такого здоровяка и спортсмена. Выдающийся государственный деятель господин Глушков пал жертвой собственной любви к малой авиации. Он летал по Подмосковью за штурвалом собственного самолета и долетался. Если честно, обоих ни капельки не жалко.
— Сейчас у меня все в полном порядке, — подтвердил я. — А как ваши дела?
Господин Лоу оскалил зубы в радостной улыбке и проговорил:
— Когда того товарища вели на расстрел, он рыдал как ребенок, падал на колени и хватал конвой за обувь.
— Лично наблюдали?
— Не смог отказать себе в этом удовольствии. — Он вдруг замолчал и прислушался.
— Что?..
— Эта песня, — тихонько проговорил китаец. — Моя любимая. — Лицо его на короткий миг стало добрым и мечтательным.
— В первый раз слышу.
— Подарок из далеких семидесятых, — Он грустно усмехнулся. — Как давно это было.
Говорят, все китайцы не умеют пить. Мой вам добрый совет, не верьте. Случаются исключения. Мы с бывшим Гуйлинем усидели побольше двух литров. Меня даже слегка повело, а он, нежный и хрупкий, оставался свеж как майская роза.
— Мне пора, — сказал я.
Всегда стоит оставить немного сил, чтобы самому дойти до номера, а не быть занесенным туда как ручная кладь.
— Хорошая мысль. — Китаец твердой рукой разлил виски по высоким стаканам толстого стекла.
— За что пьем? — спросил я и ухватил емкость, правда, со второй попытки.
— За то, чтобы нам больше никогда не встречаться, — учтиво произнес мой китайский друг, очаровательно улыбаясь.
Я аж немного протрезвел и сказал:
— Замечательный тост.
Мелодично зазвенели стаканы.
Я дошел до номера, разделся и лег в кровать. Больше ничего не помню.
Утром я быстренько собрал вещички и съехал из города. Нет, вовсе не потому, что здорово перепугался. Просто я знал, что в самое ближайшее время здесь начнется кое-какое дело и не имел приказа влезать в него. А коли так, не стоит без нужды дергать за усы старого азиатского тигра-людоеда.
