Для чего был затеян весь этот балаган с вопросами-ответами? Да для того, черт подери, что не было у меня на руках никаких весомых фактов! Сплошные косвенные улики, догадки и подозрения, словом, лишь то, что Геша Садко обозвал голимой херней. Поэтому я и организовал всю эту игру с разговорами по душам.
Прикончить двоих безоружных людей – плевое дело для мастера спорта по пулевой стрельбе. Тут-то Самойленко и расслабился, так воспарил душой, что много чего интересного наболтал под запись. Получилось у него самое настоящее чистосердечное признание. Не уверен, правда, что оно ему хоть как-то поможет.
Первого на этот спектакль пригласил лично Кандауров. В конторе за Сергеичем особо не следили. Он зашел в чей-нибудь кабинет и набрал номер, давно ему известный. Всего-то и делов.
Кстати, о нем. Сергеич зашел в кафе, углядел меня и решительно зашагал к моему столику. Весь из себя в джинсе и коже, вылитый рэкетир на покое. Он присел напротив и поднял ладонь.
Официантка подлетела тут же, как будто весь вечер просидела в ожидании именно этого дорогого гостя.
С кольцевой мы свернули на Киевское шоссе, почти пустое в это время суток. Кандауров рулил, я тоскливо валялся на заднем сиденье.
– Спишь?
– Нет.
– А то смотри. – Сергеич перестроился в левый ряд. – Тут езды часов пять.
– Понял. – Я приоткрыл окошко и закурил.
От Москвы до Брянска без малого четыреста километров. Старенькая «Волжанка» Сергеича может при необходимости пробежать это расстояние меньше чем за три часа. Знали бы вы, какой движок прячется под капотом. Я как-то глянул и обалдел. Но если острая нужда не возникает, то поездка будет долгой. Впрочем, торопиться мне уже некуда.
– Как тебе похороны?
– Впечатлили, – отозвался я. – А зачем та тетка бросалась на гроб?
– Для достоверности картины.
– Где вы ее с моим папашей откопали?
– В областном драматическом театре, – ответил куратор. – Между прочим, они оба – заслуженные артисты Калмыкии, – уточнил он. – Не понимаю, чем ты недоволен.
– Не проболтаются?
– У них взяли подписку, – успокоил он меня. – Им как следует заплатили.
– Тогда порядок.
– Обязательно нужно было туда переться? – проворчал Сергеич.
– А умирать мне обязательно было? – поинтересовался я.
– Да, – твердо заявил он. – Причем сразу же после того случая с папкой из Франции, – признался Сергеич. – Кое-кто сильно осерчал, причем персонально на тебя. А уж сейчас-то!.. – Он махнул рукой.
– Теперь понял.
– Наконец-то, – отозвался мой куратор. – Так зачем ты все-таки полез на кладбище?
– Интересно было, – признался я.
– Любознательный ты наш.
– Да хватит уже ныть.
– Ты с кем так разговариваешь, мальчишка?! – строго спросил Сергеич.
– А с кем я разговариваю?
– С начальником управления.
Тут я на минуту потерял дар речи.
– Два дня как назначили, – похвастался полковник.
– Да что ты говоришь! – восхитился я. – Получается, у меня без пяти минут генерал в извозчиках.
– Те умные люди, которые хотят стать генералами, начинают шустрить еще в лейтенантах, – наставительно пояснил мой куратор.
– А ты?
– А я всю жизнь хотел быть тем, кем являюсь.
– Тогда почему не отказался?
– Так я же временно исполняющий обязанности. Место, сам понимаешь, освободилось неожиданно. Пока там кандидаты суетятся, интригуют, связи разные подключают. В общем, Первый меня попросил месяц-другой помучиться.
– И как тебе?
– Нормально, – важно проговорил Кандауров. – Укрепляю воинскую дисциплину. Вчера объявил строгий выговор твоему приятелю Садко.
– За что?
– Оскар… помнишь такого?
– Бобров, что ли?
– Он самый.
– Конечно, помню. А что с ним случилось и при чем тут Садко?
– Его срочно перевели в другое управление. Зашел вчера за вещами. Садко проводил Игоря до выхода.
– И вежливо попрощался с ним, – предположил я.
– Безобразие! – возмутился Сергеич. – Махать кулаками – последнее дело! А также ногами.
– И я того же мнения. Кстати, тебе не предложили возглавить управление по-настоящему, всерьез и надолго?
– Было дело. Но я отказался.
– Напрасно, – заявил я. – Тебе очень пошел бы генеральский мундир.
– Это точно, – согласился Сергеич. – Такой был бы красавчик!..
На выезде из Брянска мы остановились. Я вышел из машины, пересел вперед, поближе к товарищу начальнику управления, и замер в почтении.
– Значит, так, покойничек. – Сергеич достал из бардачка толстый конверт. – Здесь кредитные карты, наличные деньги и документы. Когда ляжешь под нож, позаботься, чтобы новая физиономия соответствовала той, что на фото.
– Какие паспорта?
– Основной – британский. Пора тебе побыть англичанином.
– Понятно.
– У нас, сам понимаешь, операцию делать нельзя, так что клинику найдешь сам. Справишься?
– Вполне.
Есть у меня на примете и клиника, и врач. Один из лучших в Европе. Живет этот виртуоз не в Швейцарии или Германии, даже не в Польше, а на Украине, в веселом городе Одессе на пересечении улиц Дальницкой и Балковской. Там Илья Станиславович и трудится, изредка выезжает на гастроли. Гонорары у него, насколько мне известно, ничуть не меньше, чем у звезд шоу-бизнеса.
