– Вы меня удивляете. – Он подождал, пока я сяду, и устроился напротив. – В прошлый раз мы расстались второпях. Чем не повод сегодня посидеть за этим скромным столом?
– Это, извините, уже не стол, а самая настоящая поляна! – восхитился я, оглядывая все это великолепие. – С чего желаете начать?
Мы начали, выпили за встречу, поговорили о погоде и прочих приятных пустяках.
– Нескромный вопрос. – Бывший Юй Гуйлинь, а ныне господин Лоу, профессор искусствоведения из Сингапура, поднял бокал на уровень глаз. – Вы здесь на отдыхе или опять работаете?
– Отдыхаю, – честно глядя в глаза этому искусствоведу в штатском, отрапортовал я. – Честное слово. А вы?
– Бизнес, друг мой. – Китаец откушал виски и медленно раскрыл портсигар, с виду – золотой. – Приехал по приглашению здешнего музея.
Я на досуге навел кое-какие справки о маленьком китайце, с которым меня не так давно столкнула судьба. У нас он проходит под именем Сяо Чжулин. Оказывается, мой знакомый давно и заслуженно считается самым опасным боевым оперативником в Азии. Это очень серьезный человек. Конфликтовать с ним не стоит.
– Понимаю. – Я закусил выпивку рыбкой и тихонько застонал от восторга.
– Вижу, у вас все в порядке. – Китаец налил нам из пузатой бутылки темного стекла.
– Более или менее, – отозвался я и потянулся за бокалом.
Генерал Юра скончался на пару недель позднее меня. На собственной даче от обширного инфаркта, совершенно неожиданного для такого здоровяка и спортсмена. Выдающийся государственный деятель господин Глушков пал жертвой собственной любви к малой авиации. Он летал по Подмосковью за штурвалом собственного самолета и долетался. Если честно, обоих ни капельки не жалко.
– Сейчас у меня все в полном порядке, – подтвердил я. – А как ваши дела?
Господин Лоу оскалил зубы в радостной улыбке и проговорил:
– Когда того товарища вели на расстрел, он рыдал как ребенок, падал на колени и хватал конвой за обувь.
– Лично наблюдали?
– Не смог отказать себе в этом удовольствии. – Он вдруг замолчал и прислушался.
– Что?..
– Эта песня, – тихонько проговорил китаец. – Моя любимая. – Лицо его на короткий миг стало добрым и мечтательным.
– В первый раз слышу.
– Подарок из далеких семидесятых, – Он грустно усмехнулся. – Как давно это было.
Говорят, все китайцы не умеют пить. Мой вам добрый совет, не верьте. Случаются исключения. Мы с бывшим Гуйлинем усидели побольше двух литров. Меня даже слегка повело, а он, нежный и хрупкий, оставался свеж как майская роза.
– Мне пора, – сказал я.
Всегда стоит оставить немного сил, чтобы самому дойти до номера, а не быть занесенным туда как ручная кладь.
– Хорошая мысль. – Китаец твердой рукой разлил виски по высоким стаканам толстого стекла.
– За что пьем? – спросил я и ухватил емкость, правда, со второй попытки.
– За то, чтобы нам больше никогда не встречаться, – учтиво произнес мой китайский друг, очаровательно улыбаясь.
Я аж немного протрезвел и сказал:
– Замечательный тост.
Мелодично зазвенели стаканы.
Я дошел до номера, разделся и лег в кровать. Больше ничего не помню.
Утром я быстренько собрал вещички и съехал из города. Нет, вовсе не потому, что здорово перепугался. Просто я знал, что в самое ближайшее время здесь начнется кое-какое дело и не имел приказа влезать в него. А коли так, не стоит без нужды дергать за усы старого азиатского тигра-людоеда.
