Когда бы она только это узнать успела, интересно. Хотя… была же ещё Алья, которой я иногда пела. Сезер неплохо общалась с одноклассниками, могла и растрепать.
— You’ve been watching me for some time{?}[Ты следишь за мной какое-то время], — я упёрлась пальцем Луке в грудь и аккуратно отдалила парня от себя. — You can’t stop staring at my oceans eyes.{?}[Ты не можешь прекратить пялиться в мои глаза-океаны.]
— Маринетт? Идём танцевать!
Подбежавшему раскрасневшемуся Адриану я улыбнулась со всей нежностью. Его день, в конце концов.
— Поговорим потом, Лука. Было приятно встретиться.
— Ты не дашь мне свой номер?
Адриан настойчиво тянул меня на импровизированный танцпол.
— Спроси у родителей! — успела крикнуть я до того, как Нино врубил что-то слишком, на мой взгляд, энергичное.
Но возмутиться я не успела: Агрест махнул Нино рукой, и музыка сразу же сменилась на другую — медленную, мелодичную, приятную. Адриан склонился передо мной и протянул руку.
— Миледи позволит пригласить себя на танец? — улыбнулся он.
Я хмыкнула и сделала кривенький книксен. Ну да, я была в шортах — а что делать-то?
— Если милорд настаивает.
====== Обломинго ======
Птица обломинго предстала перед нами в облике хладнокровной Натали Санкёр. С момента начала нашей вакханалии, — ладно, упаси Господь, чтобы наши миленкие танцевашки не переросли в это{?}[Вакханалиями называли любые разгульные пиршества, которые впоследствии плавно перетекали в оргии. Ну, словечко-то греческое, можно было бы догадаться.], — прошло больше четырёх часов, так что детки успели и наговориться, и натанцеваться, и даже наесться бесплатными булочками и круассанами.
Адриан сиял ярче, чем начищенный септим{?}[Монета в серии игр TES (Скайрим среди них самая знаменитая, наверное)], потому что мы даже торт оприходовали. Такое себе отступление от модельной диеты, но нам же нужно было куда-то воткнуть свечки, что принесли Куффены и Роуз?
Гусары, молчать.
Натали вошла в пекарню тихо и незаметно, как тень Немезиды. Было видно, что женщина умеет не привлекать внимание: сама бы я не увидела её, если бы не вернулась на свой наблюдательный пост у стены после медляка с моим Котом. Некоторое время Санкёр, тоже отошедшая в незаметный угол, просто наблюдала за Адрианом; у неё было то же выражение лица, которое я иногда наблюдала у Сабины, стоило той посмотреть в мою сторону.
Натали любила Адриана и совсем этого не скрывала.
Я осторожно подошла к женщине, прихватив по пути тарелку с куском торта — ну не совсем же мы поросята, чтобы полностью уничтожить трёхэтажного монстра, которого сделал Томас? Торт, естественно, был не для Адриана, просто так совпало… нам та-ак повезло… что один из клиентов Томаса отказался от сладкого в последнюю минуту.
Удача, что уж тут поделать. Ещё немного — и я стану чёртовой Домино{?}[Супергероиня с силами везения из вселенной Марвел.].
Тарелку Натали у меня приняла без вопросов, хотя смотрела с подозрением. Но, ради всех богов, что я туда могу добавить? Стрихнин? Галоперидол{?}[Антипсихотик, применяется для облегчения состояний при шизофрении, нервных расстройствах и проч.]? Пурген? Я даже не знаю, где это всё можно купить!
— Если у вас нет аллергии на молоко или яйца, то этот торт абсолютно безопасен, — сказала я, заведя руки за спину. — Пострадать может разве что ваша прекрасная фигура. Торт без глютена и орехов.
Натали подняла брови, но ничего не сказала, а просто кивнула. Попробовала кусочек… я увидела, как женщина удивлённо посмотрела на тарелку, а потом прикрыла глаза и чуть улыбнулась.
Понравилось. Но тут всё ясно: Томас был пекарем от бога, и даже простейшие печеньки из мощных рук становились усладой для вкусовых сосочков. При этом месье Дюпэн обладал странной, на мой взгляд, магией: он никогда не перебарщивал с сахаром, если обратного не просили клиенты. Даже я, не особенно любящая сладкое, всегда с удовольствием ела его панкейки, корзиночки или пирожки. ОРПП отступало в эти сладкие, в прямом смысле, минуты.
А раньше у меня от сладкого сводило челюсть… хорошо, что это мерзотное ощущение не перешло со мной в новую жизнь. Как и плохие зубы: Маринетт отличалась ровным зубным рядом, светлой эмалью и почти пугала меня отсутствием дырок и пломб. Вот уж где можно усомниться в реальности Дюпэн-Чэн.
Зубы у Маринетт, кстати, пошли в мать. Томас постоянно жаловался на чувствительность эмали и раз в две недели катался к стоматологу, как бы он их ни ненавидел. Ответственный мужчина, ничего не скажешь.
— Вы долго добирались, — сказала я нейтральным тоном. — Пробки?
— Попали в одну, — согласилась Натали, растягивая удовольствие от сладкого.
Светский разговор, где ни грана правды. Ещё перед началом основного веселья я проверила загруженность дорог: было пусто, несмотря на выходной день. Значит, Натали и Горилла, — если её вёз Горилла, — специально задержались в пути.
Это буквально согрело мне сердце.
— Спасибо, что дали ему побыть на празднике.
