Натали улыбнулась и вернула мне тарелку. Пустую, ага. Я же говорю: Томас — истинный волшебник, куда там Вану Чэн или Вану Фу. Просто магия отца Маринетт растекается по тесту и начинке.
Адриан заметил Натали, но совсем не погрустнел: времени на веселье у нас было достаточно. Радостно помахав Санкёр, он подбежал к женщине, улыбаясь во все зубы.
Серьёзно, почему вокруг меня столько белозубых людей? Ладно Адриан, ему по-модельному положено, но Лука? Натали? Я сама, в конце концов?
— Я сейчас, — сказал Адриан, не прекращая тянуть лыбу. — Только подарки соберу.
— Подарки?..
— Ему каждый что-то принёс, — пояснила я, с некоторым превосходством посматривая на женщину; потом в моей голове щёлкнуло, и взгляд вышел более настороженным. — Вы же не забыли о подарке?
— Я… забыла, — в итоге призналась женщина. — И месье Агрест…
Ну, про плохого папочку, — тьфу, вот же прицепилось, — я даже не сомневалась. А то, насколько Натали была загружена из-за работы с Габриэлем, вполне могло помешать женщине купить что-то Адриану. В каноне, помнится, она тоже не подумала про праздник практически пасынка.
— Знаете, лучше скажите ему об этом честно, — сказала я, отводя взгляд. — Можно и потом купить что-то, он вроде хотел какую-то новую игру. Про отца Адриан и так догадывается, а про вас поймёт. Он же неглупый, хотя иногда кажется…
Адриан в этот момент корчил рожицы с Кимом; каждый пытался выдать морду страшнее, чем у оппонента. Да уж, «неглупый».
Ладно, простительно. Па-арни.
— Простите, если навязываюсь, — добавила я в итоге.
Натали покачала головой, но ничего не сказала. Интересно, почему она такая немногословная — неужели профдеформация? Я бы не удивилась. С таким боссом, как Габриэль…
Адриан уехал, на прощание переобнимав всех, кто попадался ему под руки; лично видела, что Хлою он жмакнул раза четыре, да и мне досталось больше положенного. Ох уж эта хитрая блондинка. Все остальные тоже начали потихоньку рассасываться по домам: мы разделили зону ответственности и уборки, так что работа шла быстро. Закончил со своей частью — отваливаешь.
Заодно и окна помыли изнутри, хе-хе. Томас давно ругался, что вызванные мастера мытьём считают только наружную чистку. Вот такая я, Ледибаг-дето-рабовладелица.
Уже стоит тренировать смех злого властелина? Должность, вроде, занята Бражником… да и Лайла где-то на периферии мелькает.
Под конец в зале остались Дюпэн-Чэны, Нино и Алья. Томас отправил младшее поколение наверх, в квартиру, однако Сезер вынуждена была отколоться от нашей крошечной компании: дома её ждали Сапотисы.
Вот и получилось, что мы с Нино решили культурно продолжить нашу не-вакханалию у меня в комнате. Ну а что? Пара бутылочек газировки, хорошо подобранный фильм и ди-джейская установка. Ляиф обещал мне сыграть что-нибудь феерическое, потому что учился импровизировать со звуками и кнопками на новом «карманном» агрегате.
Если что так: «карманный» агрегат был размером с чемодан и весил чёрт знает сколько.
Вот только с самого начала всё пошло не так. Мы с Нино едва затащили монструозную «карманную» установку в мою комнату, как у Ляифа зазвенел телефон. Нино снял трубку и даже не успел ничего сказать; мать опередила. Срывающимся голосом она протянула что-то на другом языке и отключилась.
Руки у Нино опустились. Я нахмурилась: мне только начинало казаться, что с Бабблером мы разобрались, потому что никакого скандала с Агрестом-старшим не было…
— Что случилось? — спросила я едва слышно.
Нино поднял голову. Очки блеснули, но я успела увидеть, что глаза у парня слезятся.
— Бабушка… мертва.
Ох… ну отлично. Просто… замечательно.
Скорбеть по неизвестной для меня женщине я не могла, но вот душевное равновесие друга реально волновало. Я понятия не имела, что говорить в таких случаях; мне всегда плохо давались утешения.
— Я соболезную, Нино, — сказала я в итоге, положив парню руку на плечо. — Это жизнь… знаешь о круге реинкарнаций? Честное слово, он существует.
Он мотнул головой, но я поняла, что парень меня практически не слышит. Бабушка для него была важна, это я знала и раньше. Что делать-то? Потеря…
Я осторожно обняла Ляифа и погладила парня по спине. Нино закаменел, очки пластиком упирались мне в скулу.
— Почему… почему так? Я даже не успел ей видео отправить…
— Жизнь, — повторила я. — Возраст. Смерть приходит к каждому из нас.
Нино шмыгнул носом. Это мне не понравилось: звук был не плаксивый, а какой-то решительный.
Как вообще можно решительно шмыгнуть носом?
— Возраст, — повторил он; фигура Нино прямо в моих руках запузырилась фиолетовыми наростами. — Ясно… не хотел бы я, чтобы кто-то ещё это испытал.
Я отступила от парня. А как же разговоры с Бражником? Где уговаривания? Где «Да, Бражник!» или что-то типа того?
Ничего, мать его, не было. Ничего! У Нино даже голос не изменился!
— Ты не можешь убрать из мира смерть, — сказала я, смотря в искажённое одержимостью лицо.
Голограмма бабочки, подсветка оттенка фуксии…
— Не могу, — согласился Нино. — Но я могу убрать из мира всех взрослых, чтобы дети больше не испытывали боли потери при их смерти.
