Бомбы мы, кстати, так и не нашли. Ни одной. Оно и к лучшему, как я считаю; вместо взрывчатки мы с Котом обнаружили наркопритон, лёжку контрабандистов с контрафактными сумочками от Габриэля и подпольные петушиные бои. Роджеру светила премия в этом месяце, я чувствовала мрачное удовлетворение зоозащитника, когда видела уродов, что заставляли птиц сражаться ради денег и азарта, в наручниках. Нашли тут Колизей, тоже мне.
Спрыгнув в квартиру, я посеменила ко входной двери — посылки мы оставляли там. Когда же я увидела заветную коробочку, то весь сон словно смыло.
Восторженно запищав, я схватила коробку и пару раз подпрыгнула от счастья. Я так давно ждала эту ферму! Я так давно её ждала! А-а-а!
— Чего кричишь, пельмешка? — высунулся из кухни Томас.
Потом он увидел в моих руках коробку и не сдержал смешка. Юморок у мужчины был под стать моему, зато чувства самосохранения точно оказалось побольше. По крайней мере, мне он дал с собой корзинку с печеньем.
— Задабривать будешь, — авторитетно сказал папаня. — Поверь моему опыту, я знаю женщин.
— У квами нет пола.
— Да-да, дуй уже наверх, пока Сабина не отобрала посылку.
Ну, маман могла, да. Так что я действительно побежала обратно в комнату.
Забравшись в комнату, я, не отходя от люка, вскрыла упаковку. И снова восторженно запищала.
— Что? Акума? — встрепенулась Тикки, уже успевшая задремать.
— Лучше!
Квами выбралась из своего не-скворечника, но ко мне подлететь не успела — я подошла быстрее. Домик у Тикки выглядел как стилизация под стандартный американский коттедж в два этажа; вместо входной двери — проём, достаточный для синицы или воробья. Перед этой дырочкой был небольшой подносик, вроде как для семечек.
Настоящий алтарь для жертвоприношений! Да я купила этот домишко именно из-за него!
Я взяла пинцет, — шёл в комплекте с фермой, — и вытащила из коробочки чёрный комочек — тлю.
— Скажи а-а-а, — протяула я, широко улыбаясь.
Тикки смотрела на меня, как на умалишённую.
— Да ни за что.
— Да ладно тебе, ты же божья коровка!
— Я идея удачи, а не насекомое! — возмутилась Тикки.
— Это должно быть вкусно!
— Вкусно, мда? Только после тебя, Маринетт.
Я моргнула. Затем, пожав плечами, быстро закинула чёрный комочек в рот и проглотила. В самом деле, брезгливость была мне неведома; если так подумать, то при покупке кочана салата айсберг ты также приобретаешь с десяток мелких насекомых. К тому же, в новой жизни во мне было пятьдесят процентов китайской крови и незнамо сколько генов божьей коровки. Ну как бы обязывает.
Тикки скривилась от отвращения и передёрнулась. Я подцепила пинцетом ещё чернёнького и протянула квами.
— А-а-ам. Давай-давай, чистый белок!
— Тебе, видимо, понравилось, — быстро сказала Тикки, отступая в свой домик, — так что приятного аппетита, Маринетт. Я пас!
Были бы дверцы у скворечника, они бы с грохотом захлопнулись.
Я расхохоталась и убрала тлю. Вместо неё положила на алтарик для жертвоприношений печенье от Томаса.
— Богиня удачи, прими этот скромный дар и не наказывай своего глупого почитателя!
Из божьекоровочника в ответ раздалось смущённое хихиканье.
День. Маринетт спит.
Тикки по-пластунски подбирается к жучиной ферме с тлёй.
Долго смотрит.
Зажмуривается и пробует.
Маринетт вечером: где тля?
Тикки, пряча надутое пузико в своём маленьком храме: понятия не имею.
====== Сайд-стори. Подарочек. ======
Комментарий к Сайд-стори. Подарочек. ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ, ВЫ ЧИТАЕТЕ САЙД-СТОРИ. Она не вписывается во временные рамки сюжета, но при этом является КАНОНОМ для истории!
.
Что-то думала я, и стало мне жалко ещё одного условно-бессмертного духа.
Если интересно: по задумке Адриану здесь 17, и гормональный взрыв уже начал своё чёрное дело, из котёнка растя кота. Маринетт соответственно 16. Время – весна)
Приятного чтения!
Адриан, конечно, многое мог бы ей простить, но не пробуждение посреди ночи. Ночной сон для Агреста был чем-то священным.
Ну а как иначе-то, да при загруженном расписании? Весь день бегаешь по городу, как собака, — даром, что на самом деле кот, — с языком на плече, — это так Маринетт говорит, не Адриан; Адриан парень приличный, — потом сидишь за уроками, пока глаза не начинают слипаться, после чего обязательно играешь на фортепиано, чтобы не потерять подвижность суставов… если какая акума выскочит, то её поимка тоже впихивается куда-то между походом в туалет и желанием мучительной смерти.
Не совсем понятно, правда, для кого: для самого Адриана, для бесконечных репетиторов или для Габриэля, который, кажется, хотел собственного сына уморить подобной занятостью.
Ночь была временем свободы. Сна. Счастья.
И именно ночью его душе вдруг приспичило прискакать, вломиться, — тихо, но не для усиленного слуха Адриана, — в комнату и запнуться о рюкзак, брошенный у окна.
Агрест подскочил в кровати и сразу же включил свет. На полу возле подоконника сидела Ледибаг и тёрла голову.
— Сильно ушиблась? — хмуро спросил Адриан, отбрасывая одеяло и вставая с кровати.
