— Пойдём со мной, — проговорил он глухим голосом, развернулся и направился к южной лестнице. Я была настолько шокирована, что Зою со смешком пришлось слегка подтолкнуть меня вперёд, прежде чем я начала двигать ногами. Шажок, еще… и вот, наконец, я бежала за Тайки Коу, который дожидался меня у лестницы.
— Куда мы направляемся? — спросила я, решив нарушить тишину.
— Ко мне — делать задание по Судебной Медицине, — отозвался он, не глядя на меня. — У меня потом идут зачёты один за другим, поэтому если мы не займёмся этим сегодня, то потом выкроить время будет сложно.
— А как же ужин? — спросила я, чувствуя бурчание в животе.
— Я распорядился, чтобы нам накрыли, — ответил молодой человек.
Больше он не проронил ни слова, а я не решалась больше заговорить. Когда мы пришли в его комнату, в гостиной царил полумрак, который прогоняли мерцающие отблески огня в камине из чёрного мрамора. Тайки взял мою сумку, открыл потайную створку встроенного шкафа и положил её туда. Да уж, в этой комнате таились сплошные сюрпризы. Тайки повернулся ко мне, и каминный огонь окрасил его лицо и волосы золотыми бликами. Он взял меня за руку и повёл к массивному столу, на котором был накрыт ужин на двоих. Я взглянула на хрустальные бокалы, блестящие фарфоровые чашки и тарелки, расписанные вручную изображением райских птиц и цветов, и поразилась их красотой.
— Может, хочешь бокал вина? — предложил Тайки. — У меня есть отличное каберне.
— Я не пью… И к тому же нам нужно заниматься… — пролепетала я.
— От одного бокала ничего не будет. К тому же жаркое из ягнёнка лучше пробовать с каберне.
— Тогда один бокал, пожалуйста…
Молодой человек взял со стола бутылку и налил вино в бокалы, а один передал мне, но я тут же забыла о напитке: всё мое внимание обратилось к книжному шкафу.
Я увидела здесь Гермеса Трисмегиста в издании Мепарана, “Ключ Мудрости” Артефия, “Книгу Зоар”, Альберта Великого в издании Питера Джемми, “Ключ к алхимии” Фладда, “Великое и непревзойдённое искусство” Раймунда Луллия, а также в изобилии находились греческие философы и всевозможные религиозные трактаты.
Я подошла к шкафу поближе и достала весьма раритетное издание “De rerum natura” Лукреция. Открыв книгу, я с интересом взглянула на слова, написанные на латыни.
— “В поисках слов и стихов, которыми мне удалось бы ум твой таким озарить блистающим светом, который Взорам твоим бы открыл глубоко сокровенные вещи. Ничто не возникает из ничего: значит, изгнать этот страх из души и потёмки рассеять должны не солнца лучи и не света сиянье дневного, но природа сама своим видом и внутренним строем”* — продекламировал Тайки хорошо поставленным голосом.
Я закрыла книгу и не отрывая глаз от его, продолжила:
— “Ничто не обращается в ничто: надо добавить ещё: на тела основные природа все разлагает опять и в ничто ничего не приводит”.*
— Тоже увлекаешься Лукрецием? — улыбнулся Тайки.
— Да, — подтвердила я. — Его поэма “О природе Вещей” в своё время произвела на меня огромное впечатление. Иногда я её перечитываю снова и снова.
— Я тоже, — кивнул молодой человек и в его лиловых глазах отразились блики пламени от камина.
— У меня есть экземпляр 1473 года.
— Первое печатное издание? — удивилась я.
— Да. В своё время оно обошлось в целое состояние, но оно того стоит.
— Могу себе представить! — искренне восхитилась я.
— Я могу как-нибудь тебе её показать… — улыбнулся Тайки, и в его глазах вспыхнул азарт.
Внезапно мимолётная тень пробежала по его лицу и погасила улыбку. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Давай поедим и приступим к выполнению задания, — отозвался он глухо, помогая мне сесть за стол.
Ужинали мы в полном молчании, но я отдала должное восхитительно приготовленному ягнёнку и терпкому полнотелому каберне с ароматом чёрной смородины.
Когда мы закончили, Тайки достал из сумки голубую пластиковую папку с несколькими листами задания и протянул мне. Я взяла папку и тут же стала внимательно изучать.
— Судя по фотографиям среза матки и результатам анализов, — начала я, перелистывая страницы, — могу сделать вывод, что смерть молодой женщины наступила в результате обширного воспаления мышечного слоя, то есть миометрита. Гангренозного миометрита, поскольку мышечная стенка матки имеет признаки газовой гангрены, которая, скорее всего, наступила в первые пять или шесть дней после родов и после глубоких травм на фоне проникновения анаэробных микроорганизмов…
— Да, гангренозный миометрит имеет место быть, но ты не заметила того факта, что срок беременности восемь недель и выкидыша не случилось.
— Ох, точно! — воскликнула я, внимательнее вчитываясь в задание. — Как же она умудрилась получить ТАКОЕ воспаление на столь раннем сроке?! Моментальный клостридиоз из ничего?! Так не бывает… — удивилась я.
— Там есть фото в конце, где в матке имеется одна штука, которая, судя по всему, и является причиной воспаления, но она ставит меня в тупик, — ответил Тайки.
Я открыла нужную страницу и взглянула на фото матки в разрезе, где виднелся какой-то красно-зелёный рог.
— Что это за гадость?! — воскликнула я, разглядывая фотографию.
