– Цветов у нас дома никогда не было. Подарки только по праздникам. Наверное, маме хотелось, чтобы он больше помогал ей. Папа работал в основном, содержал семью. Да и работа у него нервная, в ГИБДД. По выходным только дома был. Уезжал на смену, когда я ещё спала, а приезжал – я уже спала. Чтобы он лампочку в туалете поменял или дверцу шкафа на доводчики поставил нужно было неделю ему мозг повыносить. Мама всё сама тянула. И меня по всяким секциям водила, и дома порядок поддерживала, ужин всегда к его приходу готовила…
– Тогда в чём выражалась любовь?
– Они знали друг о друге всё. И принимали такими, какие есть. Не пытались переделать под себя.
– То, о чём Вы говорите сейчас – необходимое условие для любых гармоничных отношений, но далеко не достаточное. В любых взаимоотношениях, будь то дружеские или рабочие, не обязательно любовные, попытку «переделать под себя» можно трактовать как мягкую тиранию.
–Ну нет, тирания это слишком. Всё у нас было хорошо. Они же столько времени проводили вместе и умудрились не убить друг друга.
– Я полагаю, по выходным?
– Ну да. Гуляли много, на пикники ходили, в боулинг иногда, в театр раз в сезон железно. В общем, досуг себе нескучный организовывали. В отпуск мы каждое лето ездили.
– Отпуск – это замечательно. Куда ездили?
– В основном по Европе. Они у меня консервативные в этом плане. Мама особенно. Нужны хорошие отели, комфорт, рестораны, развитая инфраструктура. Культурное наследие, музеи, достопримечательности. Азия даже звучит для неё дико. В её представлении Гоа или Вьетнам – одна большая выгребная яма, где проще ночевать под открытым небом в палатке, чем найти достойную альтернативу европейскому сервису.
– А папа?
– А папа и палаток не боится. Он за любой движ. Они должны были с мамой в прошлом году лететь в Чехию, а его друг за неделю до отлёта позвал на Селяву. Это кемпинг на заросшем озере, территориально где-то между Минском и Могилёвым. Поездку в Прагу пришлось отложить, ещё и с потерей билетов.
– Ваша мама, наверное, расстроилась.
– Ещё как. Она очень этого ждала. Ну, ничего, слетали же спустя пару месяцев.
– Думаете, это было порядочно с его стороны?
– Думаю, это можно пережить, да.
– Вашему отцу свойственно открыто проявлять знаки внимания по отношению к своей супруге, к Вашей матери? Вы видели поцелуи, объятья? Может, они часто держатся за руки? – Ммм… Очень редко. Наверное, я могла видеть как они обнимались. Вы знаете, он просто не тактильный. Если мама ещё не против, то его не развести на такое. Только если чисто символически, при встрече или поздравлениях.
– С Вами папа тоже не проявлял особых нежностей?
– Да мне и не надо было.
– Видели, наверное, в Интернете можно найти уйму умилительных картинок, где отцы наряжаются вместе с дочками в фей, принцесс или пьют чай из маленьких фарфоровых чашечек, играют в дочки-матери. У Вас такого не было?
– Ахаха, я никогда не играла в куклы. Мы могли вместе собирать железную дорогу, запускать вертолётики на радиоуправлении или строить лего-поселения. Его такие детские шалости очень увлекали.
– Папа принимал непосредственное участие в Вашем воспитании?
– Да. В начальных классах он занимался со мной заучиванием стихов, которые задавали по литературе.
– Сможете описать как проходили Ваши занятия?
– Это было ужасно. Обычно мы начинали часов в десять вечера, когда он приходил с работы. А у меня голова уже не соображала к этому времени, я тупила дико. И, вот, я, стоя, учила эти стихи, час, полтора, два. Ноги уже устали, глаза закрываются, а я стою и повторяю: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром, французу отдана?» Ненавижу Лермонтова. Ну, зато в голове что-то оставалось. И по литературе у меня были одни пятёрки.
– Родители хвалили Вас за это?
– Нет. То есть мама хвалила, а папа – нет. Очень редко. Его похвалу нужно было заслужить.
А что касается оценок, то у нас система мотивации была направленна не на получение хороших оценок, а на не получение плохих.
– Это как?
– Это за каждую тройку папа доставал армейский ремень с вот такущей металлической пряжкой.
– Вы думаете, физическая сила – необходимый элемент в воспитании девочки?
– Я думаю, это можно пережить, да. Ремень нужен, когда ничего больше не помогает. Я ведь плохие оценки не из-за отсутствия понимания приносила или невнимательности, а из-за лени и своего разгильдяйства. Лень математику решать – скатаю перед уроком у соседки-подружки, а у неё ошибки. Или лень мне доклад в человеческий вид привести, я его сделаю, но тяп-ляп, за факт наличия – четвёрку бы поставили, но из-за неаккуратности – три.
– Есть другие методы. Поощрение, например. А физическая сила, направленная на ребёнка – не что иное, как проявление родительской слабости.
– Может быть.
– Вы правда считаете, что заслуживали такое отношение?
– На меня не поднимали руку просто так. Только в воспитательных целях. Так что это оправдано. Во всяком случае, школу я закончила с золотой медалью, которая дала мне дополнительные баллы при поступлении.
