В восемь утра, только услышав, как на первом этаже скрипнула входная дверь, они трусцой направились вниз, не желая ждать пока конверт не торопясь принесут слуги.
— Мастер.
— Доброе утро, Фицджеральд. Это, наверное, мне, — сказал Акко, кивнув на розовый конверт в руки дворецкого.
— Да, пожалуйста.
Принимая из рук дворецкого долгожданный результат экзаменов, Акко не мог скрыть дрожь всех десяти пальцев.
Дворецкий поклонился и ушёл, оставив Акко одного в круглом холе.
— Ну, понеслась, — выдохнул Константин и начал разрывать толстую бумагу конверта, на котором золотыми буквами было выведено: «ИМА».
Они развернули письмо сложенное гармошкой в четверо. И не вчитываясь в подробности, побежали глазами вниз. В конце они, наконец, нашли так долго желанные слова: «Вы приняты».
— Да, — крикнул Акко и дважды обежал от несдерживаемой радости круглый холл, прыгая на ходу и махая письмом.
— Мы это сделали! Поздравляю тебя Акира.
— А я тебя, Константин!
Наконец они остановились и отдышавшись начали читать письмо более подробно. В основном официоз о длинной истории академии, её успехах и как это замечательно получить образование в ней. Но последний абзац удивил ребят:
— Странно.
— Это ещё мягко сказано, — помял подбородок Константин левой рукой.
— Ну и ладно не будем об этом. Самое главное мы поступили и нас похвалили за письменный экзамен. Сам директор. Никогда бы не подумал, что от этой части экзамена может зависеть всё. Это благодаря тебе, Константин. Сам то я, как все, смотрел на это сквозь пальцы. Ну, в общем, ты огонь!
Они смотрели на свое отражение в отполированном большом листе металла, обрамленном золотой рамой. Оно заменяло в холле зеркало.
— Спасибо. Я ведь говорил, что каждый бал в экзамене может быть решающим, — покраснел Константин от шквала похвалы от Акиры. — Так значит, мне не грозит изгнание, — напомнил Константин об уговоре.
— Нет. Зачем мне избавляться от такой части себя, — улыбнулся Акира и добавил: — представляю физиономии моего отца и брата, когда они узнают, что я все-таки поступил.
— Их здесь конечно пока нет, но можно сказать твоей маме, — предложил Константин.
— Хорошая мысль… э-э… Но…
— Что?
— Давай лучше проверим сначала. А вдруг это розыгрыш, и на самом деле мы и не приняты вовсе, — объяснил свою мысль Акира.
— Ну и розыгрыш! Какой урод мог такое придумать, — возмутился Константин, почесав затылок.
— Наверное, я просто придумываю от возбуждения, но на всякий случай не будем торопиться.
— Ок.
Церемония открытия учебного года в ИМА была назначена через два дня после объявления результатов.
Акко сидел на одной из сотен скамей заполнявших огромный актовый зал академии: площадью 100 метров на 30 метров и потолком высотой в трехэтажный дом. Он был заполнен новопоступившими и частью уже учащихся здесь студентов. Все были одеты в брюки и пиджаки зеленного цвета с позолоченными пуговицами, даже, девушки. Единственным отличием в одеянии прекрасного пола были юбки до колен, хотя, некоторые из них предпочитали штаны. Акко отличался от всех. Он сидел с краю, но успел уже привлечь к себе внимания, а дело было в его совсем не официальной форме, состоящей из синих брюк материалом очень похожих на джинсы и оранжевой кожаной куртки с длинным подолом. Акира предлагал одеться как все, но Константин сказал:
— Если оденемся как все, признаем, что для нас было действительно очень важно поступить в Имперскую Магическую Академию. К тому же нужно же как-то выделиться из серой массы. И вообще нужно держать марку.
Акира прислушался к этим аргумента, но сейчас, когда по обе его руки сидели ребята в официальной форме ИМА, он словно сидел на углях сдавленный стеной гвоздей с двух сторон, чувствуя абсолютную неловкость от своего дерзкого внешнего вида.
«Всё же надо был надеть зеленый костюм», — мысленно сказал Акира.
«Да, наверное, я погорячился с подержанием марки», — признал Константин, чувствуя всё, что чувствовал Акира.
Никто в зале не решался говорить громко, но молчать было не просто, когда почти всех переполняли радостные чувства, так что в воздухе стоял тихий гул шёпота, похожий на жужжание беспокойного улья пчел. Всё моментально затихал, как только к кафедре, стоящей посередине подиума высотой два метра, встал мужчина лет 45–50, с орлиными чертами лица и абсолютно черными волосами, шапкой свисающими на затылок и скулы.
— Добро пожаловать! Рад приветствовать вас всех на открытии учебного года в ИМА.
