"В некоторой галактике, в мире под названием Фагрис, жил-был обаятельный, добрый, великодушный космический пират, и просто хороший парень, которого звали Айзек Герас. Это я..."Жил, почти никого не трогал, нёс добро в массы плазморезом, а потом меня поймали законники Содружества трёх рас и казнили. Сделали это настолько феерично, что я даже воскрес! Только не на Фагрисе, а в современной Российской Империи. Самое смешное, что княжича Мышкина забросило на Фагрис вместо меня. Теперь он крутит скверхам уши на моей родине, а я за него отдуваюсь. За год своего "княжества" превратил лишённый императорской милости род в "уважаемый", окончил первый курс Романовской магической академии, хоть и не маг... Женился нечаянно, но это отдельная история, обзавёлся полезными связями, расправился со старыми врагами, нажив себе новых. Сейчас, следующим пунктом в моём списке "полезных дел" - Подмять под себя Петроград. Всё бы ничего, но желая заполучить больше силы я "немного" облажался... М-да....
— Лука… — тоном, в котором звучали досада и плохо скрытое раздражение, произнёс Давыдов. — Я должен был догадаться. — Второй перст тяжело вздохнул. — Моё упущение. Император никогда бы меня сюда не вызвал.
— Садись, второй. — Брат Иоанна указал на кресло, но Давыдов лишь мотнул головой.
— Стоя послушаю.
— Долго придётся стоять.
Второй выдержал тягучую паузу, медленно измеряя собеседника взглядом и не обращая внимания на капли, стекающие с тяжелой, насквозь промокшей одежды.
— Помни о последствиях, светлейший. — Маг нехотя сел на указанное место. — Надеюсь, что у тебя…
— Какой же ты скучный, Дмитрий Евграфович.
— А у меня иная задача. — На лице второго перста читалось явное осуждение и угроза.- Слежу. Когда Сан Саныч не успевает…
— Не сегодня. — Из теней зала заседания столичной ратуши соткалась плечистая фигура немолодого крепкого мужчины.
Хрустнув шеей, Невский неспешно проследовал за пустой стол, садясь по правую сторону овала столешницы. Поглаживая аккуратно выстриженную бородку, мужчина тяжёлым неморгающим взглядом уставился на сидевшего во главе стола Луку.
— Итак, прежде, чем я тебе по шее надаю, — голос перста звучал буднично, без агрессии. — Лука, выдавать себя за Его Величество наказуемо. Выслушаю, но бока намну. Ты перешёл границы дозволенного. Перед Иоанном как-нибудь отчитаюсь. Он расстроится, но…
— Говоришь так, будто у тебя получится. — На лице Луки мелькнуло самодовольство, которое тут же исчезло: он вдруг сжал уши пальцами, между которых спустя мгновение показалась кровь. — Прекрати, первый! Мы же не шпана уличная, чтобы устраивать драку в столичной ратуше. Я не просто так вызвал перстов сюда. Мне нужно, чтобы меня выслушали! А ты тут вообще лишний, Александр, ибо ты заинтересованная сторона. Жаль, что вызов через причуду всеобщий, а не избирательный.
— Не звали, но я пришёл.
Первый сделал небрежный жест — давление техники тут же исчезло, Лука убрал руки от головы и довольно расправил плечи.
— Так-то лучше. И, Александр… не нужно вот этих ярмарочных фокусов. Договорились? Я не слабее тебя, уверяю.
— Добрый… — из возникшего смоляного чёрного облака прозвучало приветствие, оставшееся незаконченным.
— Полагаю, что Его Величества тут нет. — Четвёртый перст поправил широкополую шляпу, оглядывая присутствующих и останавливая взгляд на Луке. — И я, кажется, начинаю догадываться, что происходит. Твоих рук дело?
— Моих, Ефим Григорьевич, — и не подумал увиливать Лука. — Но на то были веские причины. Я отниму всего час вашего драгоценного времени. Просто выслушайте меня, а потом делайте, что хотите.
Распутин поморщился, после чего снял нехотя шляпу, тряхнул ею, сбрасывая капли воды на мраморный пол, и уселся на свободное место за столом.
— Хорошо. Надеюсь, это действительно важно.
Ефим собирался сказать что-то ещё, как с жутким грохотом резко распахнулись двери и, споткнувшись о ступеньку на входе, в зал ввалился какой-то здоровяк, в котором присутствующие узнали пятого перста — Ломоносова Кирилла Михайловича. Не удержавшись, он плюхнулся на руки, но тут же с граций балерины оттолкнулся от пола, встал на ноги и, ругаясь, принялся отряхивать ладони.
— Паскудство! Ну разве можно так делать? Прямо на входе! А ну кто-то голову расшибёт? И почему здесь полумрак? Ещё бы свечи зажгли…
Кирилл Михайлович замолчал и завертел головой, с подозрением оглядывая собравшихся.
— Вы… — после короткой паузы заговорил светило науки. — Вы нихера не учёные, и это не научная…
— Кирилл, ты же уважаемый человек… — начал Давыдов, но Ломоносов его тут же прервал.
— Рифму сказать? — до пятого начало доходить, что здесь творится что-то неладное. — Где Его Величество? Мне поступил срочный вызов, поэтому я…
— Кирилл Михайлович, ты только спокойно, — попросил Давыдов, при этом безучастно поглядывая на Луку. — Светлейший князь решил «немного» пошутить, отправив экстренный сигнал о сборе на те подвески, что ты, Кирилл, для всех нас сделал.
— У него ноги лишние? — поинтересовался Ломоносов, с огорчением взглянув на часы.
— Видимо, — проявил солидарность хмурый Невский. — Предлагаю выслушать, а потом действовать по своему разумению. Мы всё равно уже здесь.
— Он знал на что шёл, — добавил появившийся неизвестно откуда улыбчивый шатен, что вальяжно плюхнулся в кресло и с любопытством осматривался по сторонам. — Остальные тоже скоро будут. Добрый вечер, господа.
— Ох, Семён Михайлович, любишь же ты неожиданные появления, — покачал головой Невский, кивнув седьмому персту в знак приветствия. — Давно уже слушаешь?
