Но нам повезло. Уже в более официальном месте нас столкнула судьба с Гагариным. Познакомили нас с ним, и потом мы сели уже тоже за столик, уже в другом месте. Вчетвером сидели, беседовали долго… И есть свидетель того разговора, тогда он сидел в штатском, приятель Гагарина. Я потом его встретил в военном и очень удивился: «Ты что, - говорю, - тоже что ли, космонавт?» Он говорит: «Да так, немножко…» Я говорю: «А ну, откинь шинельку - что у тебя там блестит?» - А здесь – две Звезды. Я говорю: «Здрасьте! Как твоя фамилия?» Он говорит: «Моя - Климук».
Он помнит об этом разговоре. И в числе прочего Высоцкий спросил Гагарина: «А вот, если нам придётся играть космонавтов, вот - как там в космосе, чисто по человечески: чем жить, чем дышать? Какое главное ощущение в космосе?» На что Гагарин ответил: «Ну смотрите, - говорит, - я могу сказать, мне-то ничего не будет, но это – государственная тайна. Вам может попасть, если вы разгласите ее. Самое главное ощущение в космосе, чисто по-человечески, это – страшно. Вот это чёрное-чёрное небо, вот эти яркие-яркие звёзды на этом чёрном небе… И вот, туда, в эту черноту зачем-то надо лететь».
И вот, через два месяца мы были с Высоцким в Тбилиси, жили в одной гостинице, в разных номерах, но ночью перезванивались, потому что Высоцкий тоже работал по ночам, (другого времени не было) писал. И вот, так в шестом часу вдруг он позвонил: «Жора, бегом ко мне! Если б ты знал, что я написал!» Я ему всегда стереотипно отвечал: «Ну да, прям таки я и побежал! Один ты у нас пишешь, больше никто ничего не пишет!» А он: «Нет, прибежишь, если узнаешь, что я написал, о чём. Я написал песню о космосе!» Конечно, очень большая радость была для друзей, для близких, что Высоцкий стал писать о космосе. И я пришел к нему, и он прочел начало песни космических бродяг. Посмотрите, как это написано со знанием предмета… «Вы мне не поверите и просто не поймёте…» Эту песню Высоцкий долго потом обрабатывал, работал над ней , ещё несколько месяцев дорабатывал. Но иногда писал очень быстро. Особенно, если это песни были с юмором. Вот, юмор ему очень помогал работать, и эти песни он писал легко.
В это же утро он вдруг говорит: «Ну ладно, сейчас я эту отложу, потом буду работать, серьёзная песня. А сейчас напишу ещё одну про космос, но с юмором».И взял ручку, и просто не отрываясь, написал песню, которая называется «В далёком созвездии Тау-Кита».
ПРИВЕТ ОТ ШАЛЯПИНА
Однажды Михаил Иванович Жаров стоял за кулисами оперного театра Зимина, где служил статистом, и с замиранием сердца слушал Шаляпина, певшего Мефистофеля. На сцене герой корчился в муках, пытаясь увернуться от крестного знамения. Хор наступал: «Изыди, сатана! Вот крест святой! Он спасет нас от зла». Наконец Мефистофель, пятясь, скрылся за кулисами. Гром аплодисментов. Зал неистовствует. Жаров тоже кричит от восторга. Вдруг чья-то энергичная рука стаскивает его с лестницы, на которой он сидел. Разъяренный помощник режиссера кричит:
— Ты что же это, черт окаянный, Федору Ивановичу рожи корчишь?
Оказывается, сопереживая игре Шаляпина, Жаров непроизвольно повторял его мимику. Обидно было до слез. Тем более что в тот вечер Жаров мечтал взять у Федора Ивановича автограф. Жаров все же дождался Шаляпина и все ему объяснил. В результате осталась на память фотография с надписью: «Мише Жарову, который — я верю — не строил мне рожи! ф. Шаляпин».
ВОРОВСКОЙ ЗАКОН
Как-то в 1931 году Жаров пошел в гастроном, собираясь купить продукты, но когда подошла его очередь, обнаружил пропажу кошелька. Пришлось, обескуражено извинившись, покинуть очередь и направиться к выходу. Однако он увидел, как у дверей гастронома паренек постарше отчитывал младшего:
— Ты что ж это делаешь? Ты у кого кошельки воруешь? Ты что, своих не узнаешь?
Он вернул Жарову кошелек, и оба малолетних вора скрылись.
Все дело в том, что в это время на экранах страны шел фильм «Путевка в жизнь», где артист играл Жигана, воровского авторитета. А вору у вора красть нельзя.
АРИФМЕТИКА ЛЮБВИ
Рассказывают, что как-то за границей один из наших артистов-эмигрантов пригласил Жарова в морской ресторанчик, где подавались исключительно рыбные блюда. Стали обсуждать заказ.
— Обязательно закажи десяток устриц,— посоветовал эмигрант. — Исключительно сильное средство, если ты хочешь провести ночь любви.
Назавтра знакомый Жарова поинтересовался, как обстоят дела.
— Подозреваю, что мне подались не очень хорошие устрицы, — посетовал Михаил Иванович. Из десяти штук только четыре сработали...
С ДРУГОГО КОНЦА.
На многие комплименты по поводу его актерской игры Жаров, находясь в расцвете своих творческих сил, отвечал так:
— Я играю не так хорошо. Просто другие частенько делают это хуже.
СПИСОК ПРИГЛАШЕННЫХ
В 1947 году Михаил Жаров получил Государственную премию СССР. Приехал к нему один старинный приятель поздравить, отметить это дело. Жаров приветствовал посетителя радушно, обнял, проводил в комнату.
— Жена! — крикнул Жаров, усадив гостя. -Неси!..
