— Да, вроде бы это полковник юстиции Евдокимов, как мне передали. И вот задачка из школьного учебника за третий класс: в море навстречу друг другу движется пассажирский почти что лайнер водоизмещением пять тысяч тонн и скоростью двадцать пять узлов и катер со скоростью сорок узлов. Во сколько они встретятся, если расстояние…
— Можно я сразу в ответы загляну? — усмехнулась Вера. — В конце учебника полагается.
— Конечно, можно, — добродушно ответил капитан. — Ответ таков: встретятся они в районе двадцати двух тридцати, предварительно оповестив друг друга гудками.
— Хорошее известие! — обрадовалась Вера.
Она в очередной раз позвонила Окуневу, и тот сразу сообщил, что есть много интересной информации. Начал было обстоятельно докладывать, но Вера не дала ему долго распространяться.
— Только самую суть и коротко, — приказала она.
— Кратко не получится, — ответил Егорыч. — Давайте я вам тогда сообщение отправлю, раз спешите. Текст у меня есть, а вы распечатаете где-нибудь.
— Погоди, я узнаю у капитана, возможно ли принять текстовое сообщение.
Григорий Михайлович кивнул.
— Да, возможно все, — ответила Вера Окуневу.
— Вера Николаевна! — возмутился он. — И чего было узнавать? Вы что, сомневаетесь в моих способностях? И вообще, почему вы общаетесь со мной по радиотелефону, когда я могу устроить вам мобильную связь через морские терминалы связи? Там, правда, пропускают звонки и сообщения по предоплатной карте и, хотя стоят они не так уж и дорого, с нас, надеюсь, денег не попросят. Если хотите, налажу связь между нами за пять-шесть минут, а сообщение пришлю немедленно.
— Давай сообщение, а потом налаживай связь. Еще вопрос: я смогу связываться с кем-то, кроме тебя?
— Запросто, хоть с Едокимовым, хотя… Ладно постараюсь помочь и с этим.
Тут же начались сыпаться эсэмэски. Шкалик, увидев, как Вера уткнулась в свой телефон, оценил.
— Какой у вас приятель замечательный! Все морские пин-коды знает. Хороший специалист?
— Самый лучший в мире, — ответила Вера, просматривая тексты сообщений и не веря тому, что читала. — Самый лучший в мире, — повторила она и добавила: — По нему давно американская тюрьма плачет.
Возвращаясь в свою каюту, Вера едва не столкнулась с Борисом Борисовичем, который спешил, судя по всему, от Гибеля Эскадры.
— Что читаем? — спросил он, увидев, что она уткнулась в свой мобильный.
— Инструкции, — ответила Вера. — Могу показать, но они скучные.
— Тогда не надо показывать, но прошу уделить мне пару минут.
— Слушаю вас, Борис Борисович. Какие у вас будут просьбы и вопросы?
— Видите ли, я зашел сейчас к Скаудеру и застал его за увлекательным занятием: написанием художественной прозы на тему «Как я дербанил народные деньги». Он даже поделился со мной избранными местами из переписки с вашими друзьями, Вера Николаевна.
— Надеюсь, стиль и слог не подкачали? Соответствуют уровню его режиссерского таланта?
— Вы напрасно иронизируете. Это более чем серьезно. Я попросил Гилберта Яновича ничего не писать. Я даже потребовал его не делать этого, и даже не потому, что он режиссер с мировым именем и мне в свое время пришлось приложить немалые усилия, чтобы убедить его прийти в захудалый театрик. Теперь театр «Тетрис» известен, популярен, востребован. В него закачаны огромные деньги. Даже не деньги, а людские судьбы в него закачаны — судьбы талантливых актеров, которые поверили Скаудеру. И теперь, в случае если он, поддавшись вашему давлению…
Вера подошла к своей каюте и достала ключ.
— Зайдемте, поговорим внутри, чтобы уже точно знать, что свидетелей нет.
— Ну да, — согласился Софьин и покосился в сторону каюты Герберовой. — А матроса убрали, как я погляжу.
— Нет необходимости в охране. Все и так уже ясно.
— В каком смысле?
— Преступник уже найден. Вы знаете это. Станислав Холмский сознался в совершенном злодеянии. Следствие, разумеется, проверит его показания. Скорее всего, они подтвердятся. Потом будет суд. Два года исправительных работ при вашем замечательном адвокате…
— А если это не он? Вот представьте, что несчастный Стасик ни при чем. Вдруг его подставили?
Вера указала Борису Борисовичу на кресло.
— Присаживайтесь.
Он дождался, когда сядет она, а потом опустился в кресло и сам.
— Раз зашел такой серьезный разговор, — начала Вера, — то признаюсь вам по секрету, что Стасик и в самом деле ни при чем. Вы же не думаете, что я всерьез рассматривала подобную версию? У меня есть серьезные основания полагать, что убийство совершил человек, про которого никто не мог ничего подобного подумать. У этого человека безупречная репутация.
— Вы меня интригуете, Вера Николаевна. Я сейчас бешено перебираю в уме всех наших с вами общих знакомых, и человека с безупречной репутацией в моей памяти нет.
— А Дмитрий Захарович Иноземцев?
— Иноземцев? — Софьин расхохотался. — Ну вы и скажете тоже!
От смеха у него даже слезы из глаз выступили.
