— Именно так и скажите. А еще передайте им, что к семи я и сам спущусь. А еще попросите, пожалуйста, капитана, чтобы он приказал матросу меня сопровождать.
— Матроса не будет, — решительно ответила Вера. — Пост скоро снимут, но я пришлю за вами Киреева. На вид Артем парень крепкий.
— Очень крепкий, — закивал Гилберт Янович. — Вы даже представить себе не можете, насколько он силен! Кстати, сегодняшний прощальный ужин мы планировали заранее, и Борис Борисович обещался на нем присутствовать. Увы, вместе с Элеонорой Робертовной. Но вы его предупредите о том, что все в силе остается. Уж извините, что прошу об этом вас, но мне надо писать покаянное письмо.
Когда Вера вышла, она услышала, как почти сразу в двери щелкнул замок.
Артем Киреев находился в своей каюте не один. Там присутствовала еще и Таня Хорошавина. Артем сидел на кровати, Таня — в кресле возле стола. Возможно, они о чем-то и разговаривали, но, когда Вера вошла, смотрели они в разные стороны и молчали.
— Только что была у Гибеля Эскадры, — с порога объявила Вера. — Заходила к нему сообщить, что все подходит к концу: и путешествие, и тревоги, и все наши неприятности.
— Так уж и ваши, — не очень любезно отреагировал Артем.
Но Вера пропустила его замечание мимо ушей.
— Короче говоря, Скаудер просил передать, что прощальный ужин, который планировался заранее, все же состоится.
— С какой радости? — снова недовольно отозвался Артем. — На борту труп. Стасик в камере. Представляю, как ему там весело.
— Так мы его выпустим, посадим за стол, скажем, что всякое случается в жизни, и плохое, и хорошее, — улыбнулась Вера. — Плохое уже позади…
— Не верю я вам, — мрачно проговорил Киреев.
— Артем, прекрати! — не выдержала Таня.
И с надеждой посмотрела на Веру.
— Вы… То есть ты уже во всем разобралась?
— Почти. Но то, что Холмский ни при чем, знаю точно.
— Так выпускайте его! — потребовал Киреев.
— Обязательно выпущу. Прямо вместе с тобой пойдем и отпустим. Только сначала поговорим наедине.
— Так вы и так уже все знаете, — буркнул Артем.
Вера повернулась к Хорошавиной:
— Танечка, можно я попрошу тебя объявить всем, что ужин будет? Пусть начинают готовиться. Вроде как меньше часа осталось.
— Да, конечно.
Девушка встала, подошла к двери, но, уже взявшись за ручку, обернулась:
— Артем, я тебя прошу быть повежливее.
И вышла.
Подождав, когда Хорошавина уйдет на какое-то расстояние, Вера сказала:
— Артем, претендентов на роль убийцы не так много осталось.
— Это не мое амплуа, — тут же отреагировал Кирееев.
— А я тебе и не предлагаю. Просто, если мы не установим точно, кто это сделал, то потом это будет сделать значительно труднее, а может, даже и невозможно. Кандидатов, как я сказала, несколько. Не буду называть…
— Нет, вы скажите! — потребовал Артем.
Вера не стала скрывать:
— Ты, Козленков, Ручьев и Волков.
— Вы в своем уме? — рассмеялся Артем. — Вы же сами говорили, что Федор Андреевич — единственный, кто вне подозрений. Он же все время в зале был!
— Кому я об этом говорила? Тебе разве? Я говорила об этом только одному человеку, а именно — самому Волкову. Я считала, что он все время находился рядом, но это не так… Он говорит, что во время моего разговора с Герберовой танцевал с Алисой Иртеньевой, но ее тогда в зале не было.
— Разве?
— Так и ты не можешь знать это наверняка. Ты же тоже отсутствовал в тот самый момент. Но Волков для следствия вне подозрений, начнут трясти тебя, потому что именно ты был ближе всех к Элеоноре Робертовне.
Молодой актер напрягся, но произнес спокойно и даже немного развязно:
— Это угроза?
— Отнюдь. Мы просто разговариваем. Я выясняю, когда и при каких обстоятельствах ты видел Герберову в последний раз.
Киреев задумался.
— Я имею право хранить молчание?
— Я же не следователь, Артем, — мягко проговорила Вера. — И записей на диктофон или на мобильный телефон не осуществляю. Можешь меня обыскать, если не веришь.
Артем усмехнулся, очевидно, представив, как он это будет делать, а Вера продолжила:
— Я такое же гражданское лицо, как и ты. Но я — частный детектив, а ты хороший актер, которому пророчат отличное будущее, хотя и в узких рамках амплуа, популярного ныне.
Киреев некоторое время молчал, раздумывая, но потом кивнул:
— Хорошо, расскажу все как на духу. Если бы вы были следователем, никогда бы не признался. Я был у нее в каюте непосредственно перед убийством. Времени точного не знаю, но предполагаю. Я пришел с ней поговорить, чтобы она отказалась от этой затеи провести ночь вместе с вами… Вы ведь подумали, что она зовет вас просто поболтать? Но Элеонора ничего просто так не делает… То есть не делала: у нее все с каким-то расчетом было. Мне она сказала, чтобы я убирался, вас она собиралась накачать вином или еще чем-нибудь. Так и сказала, накачаю, а потом опущу эту выскочку.
— Сомневаюсь я, — усмехнулась Вера.
