Егор сдал все экзамены за кавалерийскую школу, а приемная дочка – за семь классов. Они с Анной решили, что пусть она доучивается до десятого класса, а потом уже пусть решает, кем будет дальше, пойдет ли учиться или на работу. Пока же юная девица фонтанировала идеями, кем она потом будет. За первые полгода тридцать шестого года она последовательно сменила желание быть киноактрисой, медсестрой и швеей. В прошлом году она хотела быть певицей, но педагог из музыкальной школы сказала, что певицы из Машеньки не получится, голос приятный, но слабенький. И правда, больше чем две песни подряд она спеть не могла – голос садился. Но если услаждать пением мужа и деток, то они посидят и подождут, пока у мамы и жены голосовой аппарат отдохнет, а как ей концерт пропеть? Маша подумала и ощутила, что душа ее трагедийной тоской не полнится от невозможности быть певицей, и занялась тем, что делают остальные девицы тринадцати-четырнадцати лет от роду.
Зиму дивизия проводила в Краснодаре, а для летних занятий на берегу Черного моря в городе Новороссийске у нее был оборудован лагерь, на том месте, которое через несколько лет будет называться Малой Землей. Когда Егор отправился туда, он слегка беспокоился о том, как его нервы вспомнят Новороссийск 1920 года – там всего хватало, и крови тоже, и конского мора.
В то время казаков ожидали такие вот качели – куда идти, за что хвататься, что делать? Ладно, дойдут они до Новороссийска, погрузятся на суда, а куда потом? В Турцию? Может быть. А надолго ли? Кто знает. К черту на рога? Не исключено.
Уже в городе оказалось, что он набит сверх меры беженцами, даже в присутственных местах отгораживали углы канцелярскими шкафами, чтобы чиновники могли там поселить свои семьи. А затем оказалось, что великий Деникин просчитался и мест на судах всем не хватит, причем почему-то не хватило мест для казаков. «Цветные» полки ушли все. То, что коней и артиллерию погрузить было невозможно – это как с добрым утром. Хотя казаку бросить коня, купленного за свои кровные и не раз выносившего седока из переплетов, – совсем не легко. И на берегу остались двадцать две тысячи казаков. Гражданских лиц тоже немало. И ходили казаки в порт, пытаясь пристроиться на судно, вдруг возьмут? Обычно не брали. А у остальных падала дисциплина, и все больше и чаще вспоминали марш сюда через горы, когда так называемые «зеленые» из лесу кричали, а иногда подъезжали и предлагали перейти на красную сторону. Здесь, в горах под Новороссийском, сидела армия красно-зеленых, периодически захватывающая поселки вокруг города. Южнее, возле Туапсе, были другие зеленые, можно сказать, «чистозеленые», которые говорили, что ни Ленина, ни Деникина они не хотят. А кого они хотят? Того же, что Агафья Тихоновна, то есть смеси из кучи женихов.
Надежды на погрузку таяли, пока совсем не развеяло их холодным ветром с северо-востока. А чего ждать им? Что сделают с ними победители? Кубанцы, стоявшие рядом, вполголоса вспоминали август восемнадцатого, когда взятый белыми город охватила кровавая вакханалия. Как говорили, назначенный губернатором Кутепов праздновал свое назначение и успех Добрармии. Приняв нужное число рюмок, выходил из дворца проветриться. К нему подводили захваченных в плен красных, и он решал, как их казнить, после чего возвращался продолжать принимать водку и закуску. Но и остальным тоже могут припомнить – как другие казаки повесили беременную женщину в станице и в петле у нее начались роды. Ну и удар плетью и прочие мелочи жизни – кому что досталось.
Поразмыслив о грядущем, все искали, чем успокоить нервы. Желательно казенкой, но сойдет и виноградное вино. Их сотня до того набралась, что не увидела, как в город вошли красные. Они тогда квартировали в какой-то маленькой фабрике, спали на полу, в сараях стояли кони. А тут резко зазвучал кавалерийский горн, отрывая от выпивки. Закуска уже кончилась, пили так, занюхав рукавом.
– Эй, казара, выходите во двор и сдавайте оружие!
Кто смог, тот и встал. Отнесли свое оружие и соседа, свалили в кучу под навесом и пошли заливать дальше.
Егору тогда подумалось, что если нас сейчас рубить будут, то спокойно в царствие небесное перейдем и, может, без боли. Но рубить их не стали, принесли бочонок для разных надобностей, закрыли дверь и поставили часового. Часть казаков еще смогла продолжить пьянку, а Егор уже полег.
Утром проснулись с чугунными головами, хором вспомнили, что случилось вчера, и стали просить часового сначала о водичке, ибо внутри была жаркая пустыня, а потом разрешения обиходить коней. С водой им жизнь облегчили сразу, а с конями пришлось подождать, да и выпускали партиями по три человека. Заодно и забрали у кого еще в кармане что оружейное осталось.
