— Я-то пойду. К Джозефу. Он лишит тебя работы. Ты будешь должна неустойку, и твоя семья останется на улице. Так ты хочешь закончить свою жизнь? —
Тернер знала, на что нажимать. Я вырвала из ее рук эту чертову коробку, открывая ее, того и гляди у меня покатятся слезы из глаз от отчаяния. Я
68/133
заметила, как рыжая начала приспускать штаны, и тут я не выдержала, слезы
бесшумно хлынули из глаз.
Но в вагончик ворвалась Вудс и, оглядев обстановку, произнесла.
— Костия, оденься! — она забрала у меня коробку, захлопнув ее. — И не веди
себя как маленькая. Там инструкция и все понятно написано. Ну, сходишь пару
раз к врачу, ничего с тобой не случится.
— Почему же ты, Лекса, не как маленькая? Ходишь к Гриффин за помощью?
— Потому, что Кларк проспорила мне желание. Я ее Госпожа на время съемок. А
она моя служанка. И это в смысле подай – принеси, а не в смысле секса. Так что
иди, одевайся.
Костия медленно посмотрела на меня, а я со слезами на глазах кивнула. Мне
больше ничего не оставалось делать.
Рыжая разозлилась и выбежала из моего трейлера.
Зеленоглазая меня осторожно обняла, как будто я ее сейчас оттолкну. А я была
безвольной куклой. Начиная твердить себе, что потерпеть осталось всего каких-то, блять, пять месяцев...
— Прости меня, что припоздала слегка...
Не знаю, что со мной случилось, может, повлияли те слова, за сколько Лекса
может кончить, но я зло оттолкнула ее со словами:
— Да лучше б я вообще не знала твоего имени!
Вудс расстроилась, лицо ее исказила гримаса боли, и она молча ушла.
Никто здесь не задумывался о моих чувствах, сделали из меня «подушку для
битья»... И каждый говорил, что хотел, оставляя на моем теле невидимые синяки
и порезы, а душа моя трещала по швам. Но я только потом поняла, позже, что
делали больно мне, а я расстраивала брюнетку, которая заботилась обо мне.
Почему мы причиняем больше боль тем, кого сильно любим?
Я не хотела привыкать к ней, ведь, вернувшись домой, я вновь была счастлива...
Или это мнимое счастье? Пока я этого не знала, но домой хотела.
За мной пришла Анья, пока я приводила себя в порядок.
— Привет, Кларки. Ты готова? Пойдем.
Я кивнула головой.
— Привет, Анья.
— Ты грустная? Не хотела ехать назад? — спросила меня шатенка, а я соврала.
— Все хорошо, просто устала от перелета.
— Начали! — крикнул режиссер, и все началось заново. Съемки, стопы. Костия
была в гневе и не могла нормально отыграть свою игру за столом. Вместо
возбуждения она кривилась.
— Костия, что опять не так? — спросил Кинг, а я видела даже через экран, как
Лекса грозно на нее посмотрела, что та испугалась. Это еще мягко сказано. Я бы, наверное, пошла менять штаны от ее взгляда...
Я так поняла, они еще и без меня разговаривали, ибо рыжая мило улыбнулась, проговорив:
69/133
— Нет, все нормально. Просто до конца не проснулась.
Ну, мы несколько раз пересняли эту сцену и с пятнадцатого раза нам все же
удалось.
— Все, обед, — сказал мужчина. — Хоть и поздний. И Рэйвен кто-нибудь звонил?
Анья подошла к нам.
— Я звонила. Она сказала, что будет скоро.
— Отлично. А Октавия?
— Она уже здесь, у себя, — продолжала отвечать шатенка. Эдакая мамочка, знает все про всех своих детей.
— Ладно, час вам. В пять чтобы были все на месте.
Все кивнули и начали разбредаться. Я же подбежала к брюнетке, останавливая
ее за руку. Она сразила меня холодом, чего я совсем не ожидала. Но все же
начала говорить:
— Лекса, прости... Я не это хотела сказать...
Брюнетка выдернула руку из моей хватки.
— Не ври. Ты именно это хотела сказать. Когда люди в гневе, они говорят
правду. И мне надоело, Кларк. То ты меня приближаешь, то отталкиваешь. Что
ты хочешь? Не хочешь знать меня? Да пожалуйста! Только и ты больше не
подходи ко мне! — проговорила она мне и ушла. Я поджала губы, я не хотела
этого.
Главу про запой матери Костии мы отыгрывали до понедельника, включая
выходные, ибо фальшивили все: если не Костия в этой сцене, то Лекса, если не
Анья, то Рэйвен и наоборот. Причем Кинг предложил воспоминания и рассказ
Рэйвен запечатлить. То есть в воскресение на площадке были две темноволосый
девочки-актрисы. Одной шестнадцать, другой четырнадцать. Правда, они
справлялись лучше. Возможно, все просто устали впахивать без выходных, и для
сна было мало времени.
Я не искала больше встреч с Лексой, хоть и чувствовала вину, а она даже
взглядом не смотрела на меня, как раньше... Теперь я превратилась в
маленького щенка, который своими печальными глазками выискивал свою
хозяйку. Я даже в трейлере, сидя на кровати, пялилась в окно, чтобы хоть
мельком увидеть ее. Иногда получалось, но облегчение не наступало...
Я вообще «закрылась» в своем вагончике, закрылась в себе, все свободное время
проводя в трейлере. Анья и Рэйвен пытались несколько раз меня вытащить на
прогулку, но все было зря. Я отмазывалась, что устала и хочу спать. В принципе, ложью это не было, мы все изрядно уставали.
Но пора было заканчивать с этим самобичеванием, я же извинилась, поэтому
вечером я написала одной очень красивой блондиночке.
