– Не характерно, – подтвердил Трофим. – Наш брат служивый старается жениться до окончания учебы, подстраховаться, так сказать. Службы бывают разные, но в основном молодых летех засылают в такую… в общем, далеко и надолго, где, как правило, свободные женщины не шастают, а те, которые шастают, в жены не очень-то подходят по разным веским причинам. Но у меня вот так сложилось. Ни в одну из бывших одноклассниц влюблен не был, во время учебы встречался с девушками только для секса, да и вначале двухтысячных мало кто из барышень считал выгодной партией молодого военного – ни денег, ни жилья, ни жизни нормальной и непонятные, мало радующие перспективы. А с Ольгой мы познакомились, когда я в отпуск домой в Москву приехал.
Оленька Окунева была институтской подругой его двоюродной сестры Лильки, которая была младше Трофима на восемь лет. Девчонки только-только год как закончили биофак и работали в лаборатории научно-исследовательского института. Получали копейки, но не сильно-то парились по этому поводу – оптимистки обе непроходимые, на том и сдружились.
Лилька-то ладно, она девочка домашняя мамина-папина дочка, которые, к слову сказать, неплохо зарабатывали, а вот Ольга – сирота. Родителей потеряла в двенадцать лет, хорошо хоть родственники сохранили и сберегли для девочки квартиру и кое-какие финансовые накопления, оставшиеся от отца с мамой. Но в свою семью никто девочку взять не пожелал, и осталась она до окончания школы в интернате.
Но поразительная девчонка – на жизнь никогда не жаловалась, на судьбу не сетовала, хохотушка, заводная, веселая, с искрометным таким юмором. Они и познакомились смешно: Лилька, узнав, что братишка в Москве, вызвонила его с требованием немедленно встретиться и напиться-нагуляться по клубешникам.
Трофим, в общем-то, всегда был за движуху и любой продуктивный хипеж, согласился сразу, заехал в магазин, купил всего повкусней и подороже. Лилька намекнула на присутствие на их встрече с любимым братом подружек, что очень даже вдохновляло бравого летчика тридцати лет, вот он и старался понравиться девчонкам и произвести впечатление.
Приехал по адресу, который назвала сестрица, а к домофону никто не подходит и дверь открывать гостю долгожданному не торопится. Попробовал еще несколько раз набирать – ни ответа, ни привета. Достал телефон, собираясь звонить сестрице, но тут замок домофона запиликал, дверь открылась, и поспешно выскочила какая-то девчонка, но, споткнувшись о высокий порожек, полетела прямо на него. Девушку Трофим поймал, но та врезалась в него с такой силой, что они оба рухнули на землю, при этом благодаря своей реакции Разведов сумел сохранить все гостинцы целыми.
Девчонка захохотала, обдав его легким винным амбре, и сказала:
– Я за вами… Домофон… – И опять засмеялась.
– Вы домофон? – переспросил Разведов, начиная похохатывать в ответ.
– Нет, в том смысле, что в квартире слышно, как он пиликает, но не открывается, – объяснила девчонка.
И тут уж они расхохотались оба.
И вот как начали хохотать, лежа у подъезда на земле, так и просмеялись весь этот вечер и следующий день, когда встретились. И все время на свидании умудрялись попадать в комичные ситуации разной степени тяжести, в основном по вине слишком энергичной девушки.
Так, смеясь, и оказались в постели. И поженились к концу отпуска Трофима. А что тянуть – хорошая же девчонка.
И увез Разведов хорошую веселую девчонку Оленьку по месту своей службы в далекий гарнизон.
Очень быстро они оба поняли, что между ними нет любви. Той самой, настоящей, истинной, когда две половинки и все такое. Есть большая симпатия, есть легкая форма увлеченности, а любви нет. Ну, так бывает в семьях, и достаточно часто. Но что удивительно – им было хорошо вместе. Их характеры и сложившиеся взаимоотношения в гораздо большей степени располагали к крепкой, настоящей, глубокой дружбе, чем к истинной любви. Хотя физически они очень неплохо подходили друг другу и имели замечательный, здоровый, радовавший обоих секс.
– Мы с Ольгой ни разу не поругались за всю нашу совместную жизнь, – разоткровенничался Разведов. – Нет, на самом деле: ни разу. Ольга – она удивительная. Ты же знаешь, что у нее все в позитиве, все со смешком, улыбкой и в радость, нет в ней вот этой – как бы сформулировать? – тяжести бытия, что ли. Каких-то иллюзий, фантазий, которым непременно обязан соответствовать мужчина, а если не соответствует, то все – козел, загубил лучшие годы и жизнь в целом, список претензий прилагается. Да и по поводу жизни она никогда не витала в облаках, мол, жизнь не удалась, потому что чего-то в ней нет или что-то сложилось фигово, а не так, как представлялось, не заморачивалась такой ерундой. Она умница, хохотушка, оптимистка необычайная, ее любимая присказка: «Да ладно, все живы, все здоровы, голова, руки-ноги на месте, значит, все хорошо. А проблему решим как-нибудь, могло быть гораздо хуже».
– О да, – согласилась Глафира. – Это ее уникальное: «Могло быть и хуже!» Девиз оптимистов.
