Еще одно круговое движение, мой задушенный всхлип. Каждый дюйм моего тела горит от смущения вперемешку с бешеным возбуждением, но он не прекратит, пока я не начну умолять:
– Пожалуйста, войди в меня. Я хочу, чтобы твой член вошел в мою киску и наполнил своей спермой. Я хочу, чтобы она текла по моим ногам и испачкала мои туфли.
Я зажмуриваюсь, когда мое тело лишается его прикосновений. Прохладный воздух скользит по разгоряченной коже. Я чувствую,
– О боже, – стону я.
– Молись мне тише, ангел. Если сдвинешься, я начну сначала, – он принимается вылизывать меня. Я держусь за край стола в печальной попытке обрести контроль. – Блядь, ты так вкусно пахнешь. Я готов есть твою очаровательную киску весь день.
– Я ненавижу тебя.
– Неужели? Повтори громче, – он заталкивает свой язык вовнутрь вместе с пальцами, смачивая их в моих соках, а потом эти же пальцы проникают в мою задницу. Совсем немного, но мое тело замирает от вторжения и чистого удовольствия. Аарон и раньше игрался с двойным проникновением, но он ограничивался небольшими игрушками, которые даже близко не шли в сравнение с его большим членом, обычно причиняющим боль. Приятную боль.
– Я ненавижу тебя.
– И я люблю тебя, Эль, – в его голосе сквозит нежность, но намерения совсем не такие.
Я поворачиваю голову и вижу, как он расстегивает ремень. Его низкий стон наполняет всю комнату. Аарон гладит свой член, нежно проводя свободной рукой по моей коже и смотря на то, как между моих ног образовывается каша.
– Аарон, – я сглатываю, борясь с дрожью. – Пожалуйста.
Он забирает мои слуховые аппараты, мимолетно поцеловав в щеку, и входит в меня одним грубым движением, которое растягивает меня до предела.
Я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать крики. Он начинает трахать меня жестко, собственнически и оставляя следы рук на моих бедрах.
Наслаждение ослепляет, и я закрываю глаза, когда его член заполняет меня сильнее. Я ужасно наполнена, и это восхитительно.
Стол безумно сотрясается. Напряжение собирается в моем центре, вынуждая меня стонать и плакать.
Я чувствую, как по позвоночнику проходит теплая волна дрожи, но он не дает мне кончить.
Когда я начинаю задыхаться перед началом оргазма, он резко выходит из меня, а затем мокрая головка его члена скользит выше, и мое тело напрягается.
– Нет, – умоляю я.
Если он и говорит что-то, то я не слышу. Он редко трахает меня со слуховыми аппаратами. Он хочет, чтобы я принимала себя такой, какая я есть, но сейчас я больше всего на свете желаю услышать его чертов голос.
Головка проталкивается вовнутрь, вызывая боль и жжение. Ужас струится по моему телу, мое сердце так бешено колотится. Что, черт побери, не так с моим больным сознанием? Почему мне это нравится?
Мои мышцы пылают от напряжения. Я предпринимаю жалкие попытки освободиться, но они только веселят его.
Наклонившись, Аарон ласково проводит по моим волосам, его горячее дыхание опаляет мое ухо:
– Расслабься, ангел. Это просто мой член. Ты способна справиться с этим.
Он входит в меня еще дальше.
– Аарон… – всхлипываю я. – Пожалуйста…
– Вот так, детка… Будь только со мной, – он целует раковину, а затем прикусывает. – Ты издаешь такие красивые звуки, Элеонор. Ты не слышишь нас, но я слышу за нас обоих, – его член входит в меня до конца, и я вскрикиваю. – Моя прекрасная мышка…
Он скользит пальцами по моей мокрой киске, выходя из меня и вбиваясь снова. Стимуляция клитора и его грубых толчков заставляет меня трястись, плакать и стонать, но Аарон не останавливается.
Даже близко нет.
Теперь он трахает мою задницу в безумном ритме, как животное, как гребаный хищник. Он трахает меня так, будто его одержимость мной поедает его заживо. Как будто он не хочет отпускать меня. У меня нет никаких шансов угнаться за его ритмом, только принять.
Он сильно сжимает мои волосы, и его мрачный шепот обрушивается на мое ухо и проникает до самых костей:
– Ты капаешь на пол, Элеонор. Тебе нравится, что я трахаю и растягиваю твою задницу, но тебе этого мало, не так ли?
Мой вздох застревает в горле, когда он мягко выходит из меня, а затем заставляет перевернуться на спину и поставить ноги на край стола, согнув колени. Я настолько красная и задыхающаяся, что у меня нет сил говорить, но боже мой… То, как Аарон смотрит на меня.
С любовью.
Одержимостью.
С восхищением.
Все это вызывает гребаную лавину бабочек в животе, переходящую в очередной стон. Я перевожу взгляд на его губы.
– Я помешался на тебе, Элеонор. Я зависим. Абсо-блядь-лютно.
– Черт возьми… – я кусаю губу практически до крови, когда он снова входит в меня, не разрывая зрительного контакта.
Будь проклят его неземной облик: светлые волосы, острые черты лица, пугающие мышцы и росчерки тату. Он кажется таким сильным и грубым, таким невозможно красивым, что у меня болит в груди.
Он принадлежит мне. Только мне.
