Либо я сажусь в эту проклятую машину и позволяю ему довести меня до безопасного приюта для животных, где я смогу осмотреть бедного кота, а затем забиться в угол. Либо я ловлю кэб и молюсь, чтобы я не отключилась перед незнакомым человеком.
Иисус, я действительно выбрала Кинга, а не незнакомца-водителя? Должно быть, я спятила.
Я пытаюсь сохранять гребаное спокойствие, когда парень проводит пятерней по своим светлым волосам, а потом, слабо улыбаясь, кивает в сторону переднего сиденья.
– Садись, – говорит он тоном, который может поставить на колени.
Этот подонок умудрился перекрыть Пикадилли-стрит, поэтому звуки сигналящих машин вокруг нас просто тошнотворны.
– Я сяду сзади.
Предотвращение последствий аварии и все такое.
– Садись в машину, Элеонор.
Он преграждает мне путь и придерживает переднюю дверь, как самый настоящий джентльмен, но я знаю – это последнее слово, которым можно описать Аарона.
Я поджимаю губы.
– Почему я не могу сесть сзади?
– Потому что там лежат мои вещи.
В его карих глазах загорается странная эмоция. Я делаю все возможное, чтобы не поежиться, и, сдавшись, быстро сажусь в машину. Он возвращается на водительское место, заводит двигатель, а затем поворачивается в мою сторону.
Он смотрит на меня всего пару секунд, но по какой-то причине я начинаю тяжело дышать, пока он внезапно не наклоняется ко мне.
Мое сердце пропускает удар, глухо отдавая болью в грудной клетке.
– Не так уж и трудно слушаться, верно? – Аарон застегивает мой ремень безопасности и улыбается.
На самом деле он оказывается так близко, что я замечаю несколько маленьких родинок над правой бровью и небольшой шрам у линии роста волос. Непослушные волосы лезут на глаза, а об острую челюсть можно порезаться.
Аарон тщеславен и невероятно привлекателен для окружающих, однако его поступки показывают, насколько он чудовищен.
Мрачен. Разрушителен.
Мое шумное дыхание заполняет пространство, и я спрашиваю:
– Какого черта ты делаешь?
Его очерченные губы опять изгибаются в полуулыбке.
– Отвечаю за твою безопасность.
– Не мог бы ты вернуться на свое место?
– Зачем?
– Ты издеваешься?
– Разве я издеваюсь?
В легкие ударяет тяжелый аромат дорогого парфюма. Я вжимаюсь в спинку сиденья, пытаясь отстраниться хотя бы на дюйм.
– Ты смотришь на мои губы, – говорит он практически монотонным голосом. – Ты хочешь меня поцеловать, Элеонор?
Громкий удар сердца.
– Нет, – мой голос затихает. Я вскидываю подбородок и отвечаю более уверенно: – Конечно нет. Мне поймать такси или ты наконец отвезешь меня туда, куда обещал?
С тяжелым вздохом он отстраняется, избавляя меня от своего навязчивого присутствия. Двигатель издает рев, котенок в моих руках начинает тревожно копошиться. Я чешу его за ухом и нежно провожу рукой по серой шерсти, не зная, кого успокаиваю больше – его или себя.
Давление в моей груди нарастает, и я отворачиваюсь к окну, желая скрыть свою ненормальную реакцию.
Мы останавливаемся на перекрестке, из-за часа пик улицы очень оживленные, небо почернело. В машине тихо, только кот, свернувшийся клубком на моих коленях, наконец заснул и теперь изредка издает мурчание.
Но одно только его присутствие держит в напряжении.
Среди ужасающих слухов не было ни одного, где Аарон навредил девушке. Чего мне тогда бояться?
Однако что-то меняется в моей психике.
Наверное, все дело в том, что у них есть что-то общее.
Что-то, что заставляет меня постоянно задерживать дыхание. Однако Аарон Кинг ни при каких обстоятельствах не может быть моим сталкером – я спрашивала Вивьен несколько раз и проверяла его соцсети. Аарон был в Нью-Йорке, когда
Навязчивые мысли атакуют мою голову, как обезумевшие призраки.
Это не он.
Тогда почему мне так неловко?
Мурашки пробегают по моей коже, когда я случайно ловлю его взгляд в отражении моего окна.
– С тобой все в порядке? – интересуется Аарон, пока я в очередной раз дотрагиваюсь до своего горла.
Меня словно выдергивают из транса, и я чувствую, как моя температура поднимается. Господи, я пялилась на него.
Вот дерьмо. Я пялилась на Аарона Кинга.
Ранее мы ограничивались перебрасыванием парой приветствий, когда родители сталкивались на каком-нибудь мероприятии. И я уверена, что его тип личности относится к диссоциальному расстройству.
Его паттерны поведения непредсказуемы. Он чудовище. Я лично видела, как его клюшка разбивала чью-то голову, вот почему я избегала его.
И сейчас я сижу с ним в одной машине, в то время как мы застряли в пробке среди тысячи огней Лондона.
– Элеонор?
Меня начинает мутить, и единственная еда, съеденная в Балморал, как я предполагаю, угрожает выплеснуться наружу.
