Лукас делает выпад вперед, но парень поднимает кулак и наносит жестокий удар в челюсть. Удар оказывается таким мощным, что кровь забрызгивает все его черты, и Лукас мгновенно теряет равновесие, рухнув на пол.
Нотные пюпитры с грохотом падают, меня охватывает жуткая дрожь, когда я сталкиваюсь с убийственным взглядом Аарона.
Лукас рычит:
– Я убью тебя, ублюдок. И мне плевать, что ты Кинг.
Аарон делает шаг, но я останавливаю его, схватив за окровавленную руку.
Я видела его совсем недавно, но ничто не сравнится с его поглощающим присутствием.
Его черты темные от ледяного спокойствия, и даже светлые волосы не придают никакой мягкости его образу. Я чувствую, сколько силы сосредоточено в его физической форме, способной причинить ужасную боль. Много боли.
– Не надо.
– Ему понравится быть мертвым, Элеонор.
Зловещий, глубокий тон его голоса вибрирует на моей коже.
Я сжимаю челюсти. Он не имеет права даже вести себя как последний подонок, учитывая то, что он сделал, но его вечно игривая улыбка исчезла.
Сейчас он выглядит как дьявол, который стремится к разрушению.
– Аарон, нет, – я раздраженно вздыхаю и сжимаю его ладонь, чтобы заставить его следовать за мной, но он просто подносит мою руку к губам и целует ее. Жест очень нежный, но тон совсем не такой – он мрачный, ужасающий и заставляющий вздрогнуть всем телом:
– Если ты будешь защищать его, я, блядь, выстрелю в его голову.
Я выдергиваю свою руку.
– Прекрати.
Он делает шаг, заставляя меня пятиться назад.
– Прекратить что?
– Ты должен уйти.
Я дрожу из-за зрелища прямо передо мной. Его карие глаза превращаются в черные из-за расширяющегося зрачка, но на губах снова играет его садистская улыбка:
– Я давно так сильно не жаждал убийства, мой прекрасный ангел. Назови мне хоть одну причину, по которой мне не следует убивать твоего питомца, а затем пировать тобой в его же крови?
Я кидаю обеспокоенный взгляд на Лукаса, который медленно поднимается с пола. Он хромает, и возможно, его нога сломана. Боже…
Прежде чем я успеваю вздохнуть, рука Аарона снова хватает меня за горло. Он делает это осторожно, но мое тело напрягается. Я пытаюсь вырваться, вцепившись в него ногтями, но любая попытка оказывается провальной. Аарон не двигается. Даже ни на дюйм.
– Даю тебе пять секунд, чтобы убраться отсюда нахуй, – его слова обращены к Лукасу, но смотрит он только на меня. – Иначе я выколю тебе глаза и принесу твоей мамочке в качестве рождественского подарка.
– Отойди от нее, – рычит парень.
– Пять.
Этот подонок даже не досчитал.
– Я позову охрану, Элеонор.
Аарон наклоняет голову и улыбается, как последний психопат.
– О, как мило. Кажется, у его примитивных нейронов нет инстинкта самосохранения. Очаровательно. Я да-а-авно не веселился.
– Отпусти, – шепчу я.
Его пальцы слегка разжимаются, но остаются на моей шее. И тогда я умоляю:
– Лукас, я прошу тебя, уходи. Все в порядке.
Он медлит.
– Лукас, умоляю.
Из-за широкой груди Аарона мне едва ли что-то видно, но тем не менее мои плечи расслабляются, когда я слышу звук захлопывающейся двери.
Мое сердце колотится. На меня обрушивается его запах, его взгляд, его прикосновения. Я едва сдерживаю стон, когда его пальцы начинают медленно поглаживать точку пульса.
У меня нет выбора, кроме как подчиниться ему. Снова.
Это ненормально. Он словно жмет на гребаные кнопки, а последнее, что я должна чувствовать рядом с монстром, который смотрит на меня так, будто хочет задушить, – это чертов прилив энергии. Но именно это я и чувствую.
– Моя милая… милая Элеонор… – его голос понижается. – Пожалуй, сейчас стоит активировать воспоминания. Что обязательно должно произойти, если ты позволишь кому-то прикоснуться к тебе?
Я делаю шаг назад, а он следует за мной, так и не отпустив свою руку.
– Ты не имеешь права задавать такие вопросы. Ты вообще не имеешь гребаное право со мной разговаривать.
Давление его взгляда оголяет каждый мой нерв.
– Не имею? Но у меня исключительные права, детка, и ты их нарушила.
– Да пошел ты. Ты использовал меня, а потом пропал на несколько месяцев, и теперь думаешь, что я буду следовать твоим гребаным приказам? С кем я провожу время или тем более с кем я трахаюсь – тебя, мать твою, не касается! – я провожу ладонью по лицу, пытаясь замаскировать дрожащий подбородок. – Ты все испортил, Аарон. Хотя трудно испортить то, что и так гнило изначально. Оставь меня… оставь меня в покое.
Я могла бы сказать, что Лукас был просто глупой и абсолютно подлой попыткой стереть его из моей памяти, но у меня больше нет сил выносить постоянные эмоциональные качели.
– Повтори, Эль.
Его жестокий тон темнеет до пугающего диапазона, и я набираю воздуха в легкие.
Я знаю, что Аарон в ярости – не потому что он любит меня, а потому что он так и не получил главный приз – мою девственность, о которой он мечтал, как о лучшем подарке на день рождения.
Иногда голову разрывали отвратительные мысли… любил ли меня кто-нибудь?
