Многие из тех, кто особенно яро честил бургомистра, сами немедля принялись тайком изготовлять каменные скульптуры. Кто же захочет теперь, когда старинные мотивы перестали быть секретом, корпеть над тысячу раз повторенными деревянными образинами! И из рук местных мастеров выходили уже не маленькие копии каменных великанов и не простенькие кругляши с носом и глазами. Сразу несколько человек заработали в совершенно зрелом и абсолютно своеобразном стиле. Родилась, можно сказать, новая отрасль, основанная на старинном искусстве, которое до сих пор было табу для непосвященных.
Раньше никто не шел на то, чтобы откровенно продавать скульптуры из пещер. Все основывалось на обоюдных подарках. Теперь же новые изделия стали, как и деревянные фигурки, предметом купли-продажи. При этом кое-кто мазал каменные скульптуры землей или хлестал их прелыми банановыми листьями, чтобы придать им вид старинных. Стемнеет, и несут в лагерь свою продукцию — авось номер пройдет. Ведь что-то непохоже, чтобы у сеньора Кон-Тики был всеведущий
На острове Пасхи нужно быть готовым ко всему. Если одни ловкачи приносили мне новые скульптуры и выдавали их за старые, то другие поступали наоборот. В последние дни нашей работы на острове кое-кто предлагал нам старинные изделия, уверяя, будто сам их сделал. И владельцы всячески изворачивались, когда мы находили пятнышки мха, или следы давних повреждений, или стершиеся детали, которых они сами не заметили. О мотивах и стиле говорили, будто заимствовали их из книжек, хотя еще ни один ученый и ни один писатель не видел таких скульптур! Я нарочно спрашивал, уж не о книге ли Лавашери идет речь, и слышал в ответ простодушное: ну, конечно же.
Сперва мне все это было непонятно, но скоро я разобрался. Рушилось почтение перед табу. События привели к тому, что многие перестали бояться
Один бургомистр молча страдал дома, и, когда мы уже начали свертывать лагерь, ко мне снова пришел его сын. Отцу надоело клеймо лжеца. Ведь он ни разу мне не солгал до того дня, когда повел нас в эту злополучную пещеру. Теперь он докажет мне и археологам, что говорил правду о пещере Оророины. И патер Себастиан, и губернатор тоже пусть убедятся, что он не лжец. Он всех нас поведет в пещеру. Дон Педро Атан не какой-нибудь подонок, чтобы впустую болтать языком и врать.
И вот назначена ночь, когда мы отправимся в пещеру Оророины. Поздно вечером мы с Биллом, Эдом, Карлом и Арне приехали в деревню за губернатором и патером Себастианом. И узнали, что бургомистр в последнюю минуту передумал — принес сорок скульптур из пещеры и устроил выставку у себя дома. А патера Себастиана предупредил, что не сможет нас проводить в пещеру Оророины, так как там слишком уж много скульптур. Уступить мне их все невозможно, а после первого же визита тайна раскроется и ему негде будет хранить свою огромную коллекцию.
Патер Себастиан и губернатор доехали с нами до бургомистра. Он громогласно приветствовал нас в дверях и с радушной улыбкой провел в комнату. Круглый стол был отодвинут, и весь пол заставлен скульптурами. Но среди них почти не было старинных, большинство изготовлено совсем недавно! Я тотчас узнал несколько фигур, которые мне уже предлагал другой пасхалец. А две-три скульптуры повторяли те, что мы извлекли из маленькой пещеры дона Педро в обрыве.
Какая муха его укусила? Второй раз заведомо обреченная на провал попытка надуть нас!
— Ну зачем ты все это затеял? — спросил я. — Почему не сдержать слово и не отвести нас в пещеру Оророины, если это правда, что она досталась тебе?
— Конечно, правда, сеньор! Но когда я ночью пришел в пещеру Оророины, то увидел, что скульптур так много — я не могу тебе столько отдать.
— А раньше ты этого не знал! Ведь ты же говорил мне, что регулярно моешь все свои камни?
— Да, но сегодня я обнаружил в глубине пещеры другие, о которых раньше не знал. Их совсем не было видно из-за пыли.
— Как же ты говорил мне, будто у тебя есть тетрадь, где записаны все твои скульптуры?
— Не скульптуры, сеньор. Все пещеры.
— То есть в тетради записаны только твои пещеры?
— Ну да, сеньор, это совсем маленькая тетрадочка, — приветливо пояснил бургомистр и показал двумя пальцами ее размеры, что-то вроде почтовой марки.
Мне оставалось только махнуть рукой.
