- Извращения. Но он уверял, что это не так. Он - мим, и все, что ему хотелось, - выступать с десятиминутным сольным номером, изобразив любого из присутствующих в зале по его желанию. Мы его попробовали. Это оказалось удивительно. Он привык наблюдать за нашими посетителями. Мы выделили ему площадку и пятнадцать минут времени между выступлениями девушек. Он вышел и сначала изображал знаменитых людей, потом с полдюжины завсегдатаев, а потом просто тех, кого видел здесь, меня, к примеру, или Жожо, или кого-то из музыкантов. Публика была в восторге. Это было нечто невероятное, никто не мог в это поверить. Он с быстротой молнии преображался из одного человека в другого, подмечая и копируя манеры, голос, малейшие характерные черточки каждой личности. Язык не имел никакого значения. Он просто создавал шумовые эффекты, которые давали полную иллюзию того, что вы слышите французский или какой-нибудь иной язык. Он вызывал кого-нибудь к себе на площадку, перебрасывался с ним парочкой-другой фраз, отправлял человека на место, и внезапно превращался в того человека. Это была настоящая магия!
- Почему же вы не позволили ему продолжать?
- Как-то раз сюда ввалились его дружки. А может, вовсе и не дружки. Выглядели довольно свирепо. Он сказал Жожо, что больше сюда не придет. Чувствовалось, что он очень несчастен. Они его забрали.
- Один из тех, кто за ним приходил, был такой здоровенные детина со сросшимися на переносице бровями?
Она кивнула.
- Это вы узнали не в Уагадугу.
- Это телепатия, - сказал Худ, - вот, скажем, вы сейчас подумали, что нам нужно пропустить ещё по стаканчику.
Она посмотрела на него, и в её взгляде сквозила меланхолия.
- Есть множество других вещей, о которых я думаю. - Она налила два стаканчика виски и один протянула Худу.
- Вы ему что-нибудь платили за выступления?
- Да. Он с виду сущий агнец, но обожает наличные, тут он без комплексов. Говорил, что выступает просто для удовольствия, и, тем не менее, постоянно клянчил деньги. Мы много ему не платили.
Худ оглянулся.
- Куда же они все подевались?
Соседний зал пустовал, только Рита, наконец одевшись, возилась с чулками.
- Там позади контора.
Худ чувствовал себя не в своей тарелке. В Эндрюсе было что-то необъяснимое, чего он не мог понять.
- Его друзья появлялись здесь после этого?
Она отрицательно покачала головой.
- Ни разу не видела. В соседнем зале между столиками забегали официанты. Музыка смолкла и из конторы вышел Жожо. Пересекая зал, он шлепнул Риту по заду.
- Молодец, Рита. Может быть, в следующий раз.
Она с горечью посмотрела на него.
- Из-за этой грудастой суки!
- Дай ей время, Рита! Дай ей время, - засмеялся Жожо.
Когда он подошел к стойке бара, Китти спросила:
- Чего хотел наш неподражаемый мим?
- Наличные.
- Вы хотите сказать, что он уже ушел? - быстро спросил Худ. Жожо с недоумением посмотрел на него.
- Да. И что из этого? Он спешил. Ваш приятель, что ли?
- Знакомый моего приятеля.
Жожо вышел за дверь позади стойки. Худ потягивал виски. Интересно, где сейчас находится Лобэр? Скорее всего не на "Тритоне", раз Эндрюс пожаловал на берег. Из-за двери, за которой скрылся Жожо, вышла рыжеволосая особа лет тридцати пяти с сигаретой в зубах. Она выглядела самоуверенной и нахальной. Не взглянув в сторону Худа, она подошла к стойке бара, заглянула в ящичек с наличными и налила себе рюмку коньяка "Реми Мартен".
Худ вопросительно приподнял брови, молчаливо интересуясь дамой.
- Жена Жожо, - шепнула ему Кит.
- Ясно, - сказал Худ. - Вообще-то мне пора уходить. - Он вытащил деньги и расплатился. Затем наклонился к Китти и мягко поинтересовался:
- Кстати, о фотографиях. Есть среди них снимки этого мима, когда он кого-нибудь изображает?
Она слегка замялась.
- Думаю, да.
Рыжеволосая повернулась всем телом и сигарета в её рту задвигалась:
- Можешь идти, Китти, если хочешь.
- Спасибо, Полетт. - Она кивком пригласила Худа пойти с ней и вышла через заднюю дверь. Худ прошел следом. Когда за ними захлопнулась дверь, он остановил её, схватив за руку.
- Она что, сказала, чтобы вы отвели меня наверх?.
- Идиот - огрызнулась возмущенная Кит. - После десяти её очередь стоять за стойкой. За кого вы меня принимаете? - её глаза пылали.
- Извини, Китти.
Она прижалась к нему, приподнялась на цыпочки и поцеловала. Затем отвернулась и снова пошла впереди. Наверху у неё были две уютные комнатки. В них слегка пахло пудрой, мягко падал рассеянный свет. Худу место показалось премилым. Они немного выпили.
- Мне интересно, что вы сделали с телом, - непринужденно поинтересовалась Китти.
Внутри у Худа все сжалось, но, сдержавшись, внешне он никак не проявил своей обескураженности и улыбнулся.
- Как обычно, я разрезал его на части и разбросал по вентиляционным шахтам на вокзале.
- Должно быть, этого вы разрезали ещё живым.
Она подошла к нему и оттянула полы пиджака наружу. На них были пятна крови. Она показала ему ещё много пятен на одежде.
- И самое большое возле колена, - добавила она.
- Если честно, Китти, я...
