- Не надо ничего говорить, - шепнула она. - Я ничего не хочу знать. Есть такие вещи, о которых лучше не знать. Интересно, почему люди всегда хотят знать то, что потом может испортить им самые приятные моменты в жизни? Их ведь не так уж много. И, кажется, это один из них.
Она подошла к нему совсем близко и подняла глаза. Они поцеловались. Худ прижал её к себе. Она обвила руками его шею. Потом уткнулась лицом ему в грудь.
- Ты мне очень нравишься, моряк.
- И это признание мне ничего не испортило. Худ хотел её. Он прижимал её и гладил, и она доверчиво тянулась к его губам. Они слились в долгом поцелуе. Потом она откинулась, тяжело дыша, и высвободилась из его объятий. Закурив, она отошла в другой край комнаты, словно опасаясь дать выход чувствам, которые в ней бурлили.
- Лучше избавиться от этих пятен. Дай мне пиджак.
Он снял пиджак, она ушла в спальню, откуда вернулась с бутылкой какой-то жидкости, присела на диван и стала оттирать пятна. Потом удалила пятно с колена.
- Ты бы могла найти фотографии? - спросил Худ.
- А... Да. - Она как будто очнулась, вернувшись откуда-то издалека, и посмотрела на него. - Сейчас.
Китти подошла к шкафчику и вынула из ящика пакет фотографий. Но на всех были сняты только девицы в корсетах и певец. Она вновь все просмотрела, потом вдруг вспомнила:
- Подожди, он есть на одном снимке. По-моему, единственном.
На этом снимке фотограф во время шоу запечатлел одну из солисток в самой провокационной позе. Миловидная девушка извивалась всем телом, выпутываясь из корсета, и демонстрируя крутые бедра, обнаженные груди, подавшиеся вперед вместе с её выгнутой спиной, и крошечную часть интима. Она явно намеревалась накалить публику до предела, вводя посетителей в экстаз. Казалось, она поддразнивает кого-то из публики. На самом краешке снимка, уже в полутени, где изображение расплывалась, не попав в фокус, оказался столик, за которым сидел поглощенный зрелищем Эндрюс. Его лицо можно было различить с большим трудом.
- Можно, я её возьму?
- Если хочешь. Есть причины?
Он опустил фотографию в карман.
- Для приятеля одного моего знакомого.
Она прижалась к нему, расстегнула пуговицу на рубашке, просунула руку и стала нежно гладить грудь.
- А что, если нам заняться любовью, моряк?
Худ поцеловал её. Она мечтательно сощурилась.
- У меня на тебя огромный аппетит. Он возник сразу, едва, едва я тебя увидела.
С Худом тоже такое случалось много раз, и он благодарил провидение, которое посылало ему, недостойному, эти приятные моменты.
- Мне немножко страшно. Обычно я так себя не веду, ни разу со мной такого не было. Чем ты меня взял, моряк?
- Должно быть, вытаращенными глазами. Как у вурдалака.
- А, точно, я и забыла про труп. Ты ведь убийца. Мне кажется, с тех пор, как я тебя узнала, прошла целая вечность. Поцелуй меня.
Худ поцеловал. Потом мягко высвободился и сжал её лицо обеими руками.
- Китти, я должен тебя покинуть. Мне этого страшно не хочется. Ты только что очень здорово сказала, что чувствуешь. Я ценю твои слова и ты не представляешь, как они для меня приятны и что это вообще для меня значит. Но я ничего не могу поделать. Мне нужно уходить.
- Ты не можешь завести меня вот так, моряк, и просто уйти, - тихо сказала она.
- Не я решаю, Китти.
Она ничего не сказала. Отпустив её, он добавил:
- Давай полагаться на случай. Здесь некого винить.
Она не поднимала глаз.
- Ладно. Все равно, спасибо.
- Я вернусь, если смогу.
- Моряки обычно не возвращаются.
- Даю тебе слово, - сказал Худ. - Китти, покажи мне, как отсюда выбраться.
Она поднялась, улыбнулась и провела тыльной стороной ладони по щекам.
- Конечно. Пойдем.
Прошел дождь. Стояла теплая ночь. Асфальт влажно поблескивал после ливня.
Проходя по улице, он заметил такси, выстроившиеся друг за другом в ожидании запоздалых пассажиров. Замедлив шаг, Худ остановился. Сунув руки в карманы, он смотрел вдаль, раздираемый сомнениями и полный каких-то смутных предчувствий. Ему страшно не хотелось возвращаться на виллу "Оливье". От этого места веяло могильным холодом и немой угрозой. Он понимал, что его поход в "Ле Ниша" был ни чем иным, как простой попыткой оттянуть время. Он выругался. Конечно, шанс приоткрыть завесу над тем, чем конкретно занимался Лобэр, существовал. С другой стороны, если Эндрюс доложил, что встретил его в городе, его наверняка будут там поджидать. То, что они сотворили с Тейтом, могло оказаться просто детской шалостью в сравнении с тем, что уготовано ему, ведь они считают его по-настоящему опасным.
Худ решился. Поравнявшись с первым такси, он забрался в салон и скомандовал шоферу: "Поехали в Сент-Жан".
Затянувшись сигаретой, он откинулся назад на сиденье. Какую неоценимую услугу мог бы ему сейчас оказать Туки Тейт с его тридцатидвухлетним стажем взломов и ограблений. Уж он-то смог бы дать дельный совет, где на вилле нужно искать. И где там укромные тайники.
