- Вы тоже были отравлены, Чоуджуро-сан, - напомнила она, специально не скрывая раздражённого тона. - И на вас яд сказался хуже, чем на мне.
На её словесный укол он лишь тихо рассмеялся. На лице появилась зубастая улыбка.
Ей это определённо не нравилось.
- Сакура-сан, но я как будто стал чувствовать себя лучше, - только сейчас девушка заметила, красную сеточку лопнувших сосудов в его глазах. - Будто яд смыл что-то, что мешало мне правильно чувствовать. Видеть мир. Понимаете?
“Височная доля, похоже, всё-таки повреждена,” - отстранённо сделала вывод Сакура. - “Незначительно, но достаточно, чтобы вызвать навязчивые состояния. Насколько тяжёлые?”
Без подходящего оборудования и более-менее спокойной обстановки она была ограничена в своём ресурсе. Ранее, медик надеялась, что чистой техники хватит, чтобы минимизировать неблагоприятные последствия. Сейчас она больше не была так в этом уверена.
- Ну, - Сакура решила говорить с пациентом на нейтральные темы, - вы перестали заикаться.
- Да, - он отталкивался от веток с еле заметным глухим звуком. - Я просто подумал - зачем? Есть вещи важнее. Есть страх сильнее.
- Что же это? - стараясь не выпадать из беседы уточнила девушка.
В ответ он просто посмотрел на неё, очень мягко улыбаясь. На скулах его налился розовый оттенок, оттеняя блестящие глаза. Сакура поняла, что он смотрит в порванный ворот ципао. Из-за бордовой ткани наверняка виднелась кромка запёкшихся ран, повторяющих форму акульей челюсти.
- Знаете, это наверно странно, - возвращая взгляд на дорогу, сменил тему мечник, - но я так рад, что у вас останется шрам. Вы меня простите за это?
Харуно одёрнула одежду, постаравшись прикрыть ключицы.
- За укус или за то, что хотите оставить мне шрам? - сдержанно поинтересовалась она, стараясь ничем не выдавать свою тревогу.
Чувствуют ли акулы страх?
- Тогда мне это показалось очень правильным - укусить вас, - счастливо произнес юноша. Сакуре стало плохо.
Он всё помнил.
Она хотела было воскликнуть “ты почти выгрыз мне кусок ключицы!”, но смогла перебороть этот порыв. Пусть голубоволосый и говорил спокойно, но он, очевидно, был нестабилен.
- Мне было больно, - решила всё-таки обозначить границу девушка. - И шрам я могу залечить. Я же ирьёнин.
В черных глазах мелькнул испуг.
- Не надо, пожалуйста, - он зарылся носом ей в макушку, нашёптывая. - Мне очень нужно, чтобы у вас была память обо мне. Прошу, не делайте этого.
- У меня на память уже есть жемчужина, - на это он ответил ей искренним удивлением. - Из акульей бухты с песчаным пляжем.
Чоуджуро рассмеялся. В этом звуке куноичи почудился привкус соли. Потому что от него прижгло надплечье и каждую треугольную ранку в отдельности.
- Вы сохранили, - в глазах его лихорадочно блеснуло. - Вы помнили обо мне.
Но потом настроение шиноби резко переменилось.
- Но у меня совсем ничего нет в память о вас, - он выглядел немного встревоженным.
“У тебя могла остаться на память сломанная челюсть,” - подумала про себя девушка, чисто на всякий случай, примеряясь для хорошего удара. - “Но я, дура, слишком добрая для таких сувениров.”
- Давайте подумаем об этом попозже, - постаралась она отвлечь своего спутника от этой спорной темы. - Сейчас нам надо добраться до Листа.
- Да, вы правы, - согласился с ней мечник, вновь сосредотачиваясь на мелькающих под ногами ветках. - Положитесь на меня, Сакура-сан.
Ей удалось сойти на землю только ближе к вечеру, когда сумерки накрыли лесной массив. Чоуджуро, нехотя, отпустил её. И пока девушка собирала хворост и разжигала огонь, он скрылся среди деревьев и кустарников.
Пропадал парень недолго. Вскоре, стоило только первым лепесткам огня появиться среди сложенных домиком веточек, он вернулся с четырьмя жирными рыбинами. Судя по тому, как полусухая водолазка липла к его телу, мечник где-то плавал.
- Чуть дальше есть озеро, - он выудил из стопки хвороста самые прямые палки. - Хоть вода и пресная, но вполне терпимо.
Сакура отстранённо наблюдала за тем, как быстро и профессионально шиноби из Кири чистит и разделывает рыбу. Кунай порхал с приземлённой ловкостью кухонного ножа, не пропуская ни единой косточки, ни малой чешуйки. Бледные лепестки филе он нанизал на очищенные от коры палки и ставил у огня.
Пока ароматный сок, нагреваясь, стекал по древесине, Харуно не могла избавиться от тяжёлой череды мыслей. Девушка подсчитывала ошибки, которые допустила в недавней суете. И теперь она винила себя в том, что это могло стоить мечнику душевного здоровья.
Она даже не сохранила образцов яда, чтобы провести нормальный анализ в лаборатории! Даже такого минимума!
Тяжело вздохнув, розоволосая потёрла глаза.
Уже поздно жалеть.
Подтянув колени к груди, девушка посмотрела на извивающееся пламя. Вокруг уже царила тёмная тишина и этот небольшой костёр остался единственным источником света. Опустив подбородок на колени, она принялась бездумно скользить по окружившим её вещам.
Вот - подрумянившаяся рыба, немного почерневшая по краям.
Вот - алые угольки, что остались от большой мшистой коряги.
Вот - рой серого пепла, что взметнулся от лёгкого ветра.
