– Вот вы и довели этим свою боевую часть до полного разложения в ней воинской дисциплины!
– На плесень и липовый мед?
– Что?
– Что?
– У вас лейтенанты пьяны! И вчера были пьяны! А сегодня с ними пьяны и командиры дивизионов!
– Старшие лейтенанты, – поправил Максим, который, как вы помните, любил точность формулировок.
– Вы чо, – спросил механик, когда старпом прооравшись, убежал, – посмели без меня? А, лейтенанты? Рот закрой, Максим, – не проставлялись, значит, лейтенанты. Кто вас на вот этой вот вые нес до вот этого вот момента, а? Кто вас учил уму-разуму и защищал грудью своей от служебных невзгод? А? Постеснялись меня позвать? Надо же, вдруг откуда ни возьмись! Завтра чтоб отринули мне стеснения и, блядь, по полной программе! «Шило» есть еще или выдать? Сука, постеснялись, ну ты посмотри на них! Возмутительно!
На третий вечер старпом долго думал, подходить ему к старлеям или нет. С одной стороны – не трезвые же они поют в обнимку на пирсе. А с другой – репутацию-то так не склеишь. Но долг взял верх над здравым смыслом и пришлось опять возмущаться, опять вызывать командиров дивизионов и возмущаться, что и они… И вызывать механика и делать вид, что не слышишь, как он ответил «да пошел он на хуй, я уже сплю»…
И ладно, подумал старпом, ну уж на утреннем-то построении вы у меня!
К утреннему построению старпом готовился всю ночь: делал выписки из корабельного устава, приказов и распоряжений по флоту, флотилии и дивизии, смотрел первоисточники по воспитательной работе, а потом учил речь и репетировал ее перед зеркалом, чтоб выходило будто он экспромтом и по велению души от внутреннего своего возмущения.
– Прошу разрешения, товарищ командир! – запросил слова старпом после подъема флага. – Я быстро!
Говорил старпом так нудно и долго, что удивился даже замполит: стыдил, укорял, ставил на вид, спрашивал куда мы так прикатимся, если в боевой части пять даже лейтенанты…
– Старшие лейтенанты, – поправил его командир.
– Что?
– Ничего, давайте уважать приказы министра обороны.
– А, да, конечно… Но они, извините, пьяны по вечерам уже который день подряд!..
– Это возмутительно! – перебил его командир, который хотел поспать после визита к друзьям, а не слушать старпома. – Механик, немедленно прекратить! У вас все, старпом? Нет? А что еще? По той же теме? Ну я сказал – механик прекратит. Давайте уже за суточный план возьмемся!
– Александр Семенович, – выговаривал командир механику наедине, – ну как так можно-то! Выебите их по полной программе!
– Да они как бы и не особо, тащ командир…
– Я не про то, что выпивали, а про то, что попадались старпому! Мне не хватало еще, чтоб этот (и командир мотнул головой) по всей дивизии потом рассказывал, какой тут у нас шалман! Не умеют пить не попадаясь начальству – пусть не берутся! Вот вы же не попались вчера, а ведь я чувствую, что тоже, да?
– Кому я мог попасться? Вас же не было на борту.
Командир вздохнул.
– Да он мне самому надоел. Избавлюсь от него, как в базу вернемся, но сейчас – будьте уж так добры. Тем более лишний раз младших офицеров и не повредит в меридиан привести, согласны?
– Есть привести в меридиан!
– Всем понятно? – кончил механик.
– Да, – дружно закивали старлеи.
– Что понятно? Ты.
– Не пить.
(Это Миша).
– Ты.
– Не пить.
(Это Андрей).
– Ты.
– Ну а если что, то – не попадаться старпому.
(Вы же еще помните, что Максим любил точность формулировок?)
– Максим. Ты своей смертью не умрешь, ты в курсе?
– Это потому, что я электрик?
– Нет, это потому, что ты – демагог. Запоминай – ни капли в рот! Повтори.
– Не пить, – вздохнул Максим.
– И запомните: я за вами слежу!
Не, да чего следить-то, они и так пить сегодня не собирались. Но тут вышло как: одно дело, когда ты не пьешь, потому что не собирался, а совсем уже другое – потому что за тобой кто-то следит, хоть ты и так не собирался.
Вялотекущую боевую подготовку закончили даже раньше, чем по плану, – в пятнадцать командир уже разрешил сход.
– Я слежу за вами! – напомнил механик Андрею. – И передай это остальным!
А еще этот день, с которого мы начали: нет бы заморосить или захмуриться, ветра подпустить или тумана нагнать – так же и красовался ласковым солнцем, нежным морем и синим бездонным небом с запахами… Нет, да все знают, что не небо пахнет, но когда оно вот такое, да еще над морем, то ну их эти растения, почву и прочие поверхности. Небо и море – вот что не дает подводникам спокойно сидеть в прочном корпусе, так я вам скажу.
– Я все вижу! – крикнул механик с мостика.
– Да мы просто ходим! – возмутились в ответ старлеи.
– Знаю я вас! Смотрите у меня!
– Да смотрим, смотрим!
Ну, походили туда-сюда, поговорили, опять походили. Уже и находились, и наговорились, и стало скучно, а вниз идти не хотелось.
– Чем займемся-то? – спросил Максим у товарищей.
– Кроме онанизма? – уточнил трюмный Андрей.
– А давайте того… на рыбалку? – предложил Миша.
– О, – обрадовался Максим, который хоть и был родом из Севастополя, но рос в такой антирыбацкой семье, что рыбу до сих пор ловил только в консервах. – Вот это дело! А где мы удочки возьмем?
