В этот момент очередная песня в транзисторе оборвалась буквально на полуслове, послышались какие-то нелепые позывные, и голос диджея, развязный и делано веселый, как всегда бывает на подобного рода радиостанциях, стал сообщать последние местные новости: «За прошедшие сутки в городе совершено четыре убийства, одно из них по горячим следам раскрыто, пять разбойных нападений, одно самоубийство. Из моря выловлено два утопленника, а в милиции зафиксировано семь попыток изнасилования. Ничего не поделаешь! – бодро и развязно комментировал диджей. – Время теперь самое курортное, бархатный сезон в разгаре, и в гражданах отдыхающих кровь кипит». Двое моряков слушали новости не особенно внимательно, но обсуждение своих дел как бы на время оставили.
«И самая последняя, самая сногсшибательная новость в нашем городе! – весело, как заведенный продолжал диджей. – Совсем скоро к нашим берегам прибывает отряд кораблей Шестого флота США, флота, который, как известно, дислоцируется в Средиземном море и следит там за безопасностью и порядком, охраняет мирные суда от террористов и всякой нечисти. И вот два корабля этого флота, ракетный фрегат и эсминец, прибывают с дружеским визитом к нашим берегам для того, чтобы демонстрировать боевую мощь Соединенных Штатов и нерушимую дружбу великой супердержавы со свободной и демократической Украиной. Ракетный фрегат и эсминец пробудут у нас с визитом до первого сентября, после чего снимутся с якоря и продолжат свое плавание вдоль Крымского побережья».
– Так ты говоришь, первого сентября последний срок? – Дорофеев спросил таким тоном, будто вовсе и не слышал того, что говорилось по радио.
– Да, первого числа. Дальше что? – Смотритель маяка снял темные очки и посмотрел на своего собеседника в упор.
– Да нет, ничего. – Тот преспокойно, щурясь на ослепительное солнце, любовался морским пейзажем, будто и не замечая устремленного на себя подозрительного взгляда. – Просто вон по радио тоже сказали про первое сентября. Вот я и подумал, что за странное совпадение.
– Послушай, здесь едва ли существует связь! – жестко возразил смотритель маяка, опять приподнимаясь на своем шезлонге. – Я тебе говорил, что работаю на Абу Али.
– А ему эта хреновина зачем? – Дорофеев, насмешливо сощурившись, посмотрел на своего взволновавшегося собеседника.
– А вот это не нашего с тобой ума дело! – раздраженно ответил смотритель маяка. – Хочешь спокойно жить, не суй нос в чужие дела!
Но Дорофеев продолжал спокойно и насмешливо рассматривать своего собеседника.
– Хочешь сказать, что в конечном счете эта штука достанется вовсе не американцам? – спросил он. – Тогда кому же, если не им, она вообще на хрен нужна?
– Не знаю, может быть, еще кому нужна! Дело не в этом.
– А в чем?
– Я поговорю с Абу Али! – заявил смотритель маяка поспешно. – Ты прав, Алексей, это совпадение мне тоже очень не нравится.
– А с нашего турка надо бы вытянуть больше денег, – заметил Дорофеев. – А то он от жадности скоро подавится.
– Да, это тоже верно. Еще не известно, сколько он сам получит за эту штуковину. Пусть поделится с нами как положено. Ладно, хрен с этим! – оборвал себя отставной мореман. – Давай веди сюда своего североморца, а то он там, в машине, наверное, заждался. Объяснишь ему, как положено себя вести. Да смотри, чтобы он мне на глаза не попался! Иначе…
– Как скажешь, командир! – ответил Лешка Дорофеев, вскакивая на ноги и направляясь снова вверх по дорожке, туда, где в машине его давно ждал Полундра.
Скоростная моторная лодка, оставляя за своей кормой белый пенистый след, мчалась по лазурной глади спокойного, чуть волнуемого ветром моря. Стремительно, будто птица, проскочила мимо черепашьим ходом ползущего прогулочного катера, подлетела к крохотному проливчику, едва не задев за нависшие скалы, проскочила в бухту. Там она, не снижая скорости, сделала круг по бухте, развернулась, снова выскочила в открытое море, помчалась куда-то к дальним островам, которые стремительно приближались, словно вырастая из воды.
У сидящего за рулем лодки Азамата глаза широко раскрылись от восторга и пьянящего ощущения бешеной скорости и опасности, на смуглых щеках выступил румянец, рот его был приоткрыт, обнажая ряд великолепных белых зубов. Абу Али, сидевший рядом, не спускал глаз со своего любовника, и от распиравшей его похоти рожа солидного турка побагровела, а вены на лбу вздулись и налились кровью. Он смотрел на смазливого мальчишку и не мог насмотреться. Однако тот, казалось, не замечал восторгов своего богатого покровителя, все его внимание было поглощено управлением стремительно движущейся лодкой.
