–
– Твоей тете не нравится, что я пришел, да? – замечает Пигрит, с любопытством оглядываясь по сторонам. По сравнению с его комнатой моя должна казаться ему обитаемым комодом.
– Она вечно думает, что меня нужно опекать, – пытаюсь я объяснить ему.
– Потрясающе, как вы общаетесь руками, – говорит он. – Я бы тоже так хотел.
– Я с этим выросла, – говорю я. У меня чувство, будто я должна как-то оправдываться, хотя Пигрит тут совершенно ни при чем. По сути, он прав: это бывает очень удобно, если нужно поговорить друг с другом на расстоянии в пару сотен метров.
Внизу хлопает дверь, громче обычного.
Наверняка сегодня тетя Милдред будет убираться быстрее, чем когда бы то ни было.
Стул у меня только один, поэтому я предлагаю его Пигриту, а сама сажусь на кровать.
– Ну вот, – говорю я. – Теперь нас никто не слышит.
– Да, – соглашается Пигрит. Он втягивает голову в плечи, сутулит спину, вытягивает руки и засовывает ладони между коленями. – Мне надо еще чуток времени.
– Без проблем, – отвечаю я.
Он слегка покачивается на стуле и смотрит в окно. Из моего окна много не увидишь, только дом напротив и сломанную машину, в которой каждый вечер копается живущий в нем мужчина. Он пытается из трех сломанных электромоторов собрать один, который бы работал, но пока у него не получается. Поэтому дом напротив выглядит как гора мусора.
Мне как-то стыдно, что Пигрит всё это видит. За мою комнату тоже стыдно. За то, что мой письменный стол состоит из одной дешевой деревянной панели, криво отрезанной и отшлифованной наждачкой по краям. Что рама моего крошечного окна, выкрашенная голубой краской, вся в трещинах и подтеках. Что обои на стенах остались еще от прошлых жильцов и совсем пожелтели.
– Открыть тайну непросто, нужно преодолеть себя, – произносит Пигрит через какое-то время. – Сегодня утром я об этом не подозревал.
Я не знаю, что ему на это ответить. Подтягиваю колени к груди, обнимаю их руками и жду. Мне всё более любопытно, что же это у Пигрита за страшная тайна.
– Лучше всего просто взять и сказать, да?
– Конечно, – отвечаю я.
– Но ты не будешь смеяться?
– Нет. – Смеяться? Как ему это вообще пришло в голову?
– Пообещай мне.
– Я обещаю.
– Хорошо.
Он откашливается, старается не смотреть на меня. Можно подумать, что свалка через дорогу его чрезвычайно занимает.
– Я, помнишь, тебе говорил, что влюблен в одну девочку?
– Ну да, – говорю я.
– Эта девочка – Карилья Тоути.
У меня отвисает челюсть от удивления. Приходится приложить немалые усилия, чтобы сдержать обещание и не прыснуть со смеху.
– Карилья? – повторяю я, всё еще не веря.
Он отмахивается.
– Да, я знаю. Это совершенно безнадежно. Курам на смех. Но это так.
Я не сразу решаюсь что-либо сказать.
– Пигрит, – шепчу наконец, – я сильно сомневаюсь, что она вообще в курсе твоего существования.
Он кивает, стиснув зубы.
– Это мне понятно. Она на меня в жизни не посмотрит. Даже если не принимать в расчет, что у нее уже есть парень. Парень, который, между прочим, самый крутой чувак во всей Австралии.
Прежде чем что-то сказать, я нервно сглатываю.
– Если честно, я не совсем уверена, что для тебя было бы хорошо, если бы Карилья…
– Да, конечно. Она монстр. Я это знаю, – быстро соглашается он. – И, наверно, это был бы сущий ад, если бы мы с ней встречались. Но что же мне делать? Стоит ей оказаться где-то рядом, как мое сердце начинает биться как сумасшедшее. Я мог бы смотреть на нее вечно, не отрываясь. Я всё время придумываю всякие ухищрения, чтобы незаметно наблюдать за ней. Я часто хожу на пляж, чтобы увидеть ее. Чаще всего ее там нет, но если вдруг она оказывается там… когда я ее вижу… ну, в общем, я потом всю ночь не сплю.
Он выпрямляет спину и расправляет плечи, и смотрит на меня глазами, полными боли.
– Ну вот. Теперь ты об этом знаешь. И если ты кому-нибудь меня выдашь, мне придется прыгнуть с крыши школы.
Я совершенно раздавлена самой мыслью, что этот милый, умный парень выбрал себе самую подлую и одновременно самую недоступную девочку на свете. Только ведь когда влюбляешься, не выбираешь в кого, так ведь? Как-то так это и происходит. Или не происходит.
– От меня никто ничего не узнает, – заверяю я.
Я с трудом проглатываю комок, образовавшийся у меня в горле.
– И у тебя так только с ней? Ну, в смысле, сердцебиение и всё такое?
– Только с ней. Раньше со мной ничего подобного не случалось, – объясняет он. Пигрит снова немного сжимается и погружается в себя. – Не знаю, что мне делать.
Я вздыхаю:
– Боюсь, я совсем не тот человек, который мог бы тебе тут что-то подсказать.
– Ну да, – соглашается он и снова выпрямляется. – По крайней мере, ты теперь знаешь мою тайну.
Он смотрит на меня, и между нами возникает странный момент тишины. Ах да, точно. Я вспоминаю, в чем дело. Теперь же моя очередь. Я выпускаю колени из рук, сажусь по-турецки, упираюсь ладонями в колени и замечаю, что веду себя примерно так же, как Пигрит пару минут назад. Это действительно не так-то просто.
