– Ну хорошо, – решительно говорю я. – Ты вот не так давно удивлялся, как мне удалось выжить, когда я так долго пробыла на дне бассейна, помнишь?
Пигрит кивает.
– Ага. Ты там пробыла дольше юнита.
– Моя тайна состоит в том, – смело заявляю я, – что я могу дышать под водой.
На этот раз челюсть отвисает у Пигрита. Он пытливо смотрит на меня, как будто ждет, что я признаюсь: это была всего лишь шутка.
– Ты это серьезно? – спрашивает он наконец.
Я киваю.
– И как же это? – спрашивает он.
– У меня жабры. – Я поворачиваюсь к нему правым боком, залезаю под футболку, вытаскиваю нижнюю майку из штанов, в которые она заправлена, и приподнимаю ее вместе с футболкой так, чтобы он мог увидеть часть нижних жабр.
– У тебя. Жабры, – повторяет он ошеломленно и слегка наклоняется вперед. Протягивает вперед руку, но останавливается. – Можно мне потрогать?
Я внутренне сжимаюсь. Мне это кажется чем-то интимным, но отказать ему сейчас в этом я не могу, поэтому киваю.
– Только осторожно.
Он очень осторожно дотрагивается до меня, пожалуй, даже чересчур, мне становится щекотно. Я наблюдаю, как его палец скользит по нижней жабре и как он вдруг отдергивает его, когда я внезапно вдыхаю и ее отверстие слегка расширяется.
– Это… это… но как? Как так вышло? Это правда
Я опускаю футболку и рассказываю ему обо всём. О том, как меня уверяли, что отверстия – это раны, полученные мной в детстве. Что я всегда накладывала на них аэрозольные пластыри и не могла из-за этого заниматься никаким водным спортом. О том, как на прошлой неделе узнала правду, по крайней мере, что касается строения моего тела. Когда я заканчиваю рассказ, он потрясенно качает головой.
– Иными словами, ты напрасно мучила себя танцевальным кружком, – произносит он.
Я смеюсь. Я как-то не рассматривала это в таком ключе.
– Тебе надо было в секцию ныряния, у тебя были бы суперуспехи.
– Да, только меня бы уже давно депортировали из Сихэвэна, – возражаю я. – Ты же знаешь Принципы неотрадиционализма: «Где проходит грань, за которой техника больше не служит нам?»
Он мрачнеет.
– Да, верно. Тебе пришлось бы куда-нибудь уехать. Зато, – вдруг приходит ему в голову, – ты запросто могла бы стать чемпионкой мира по автономному нырянию!
Это было бы мошенничество. Суть автономного ныряния в том, чтобы как можно дольше задерживать дыхание. А я дышу под водой.
– Вот оно как. – Он задумчиво смотрит на меня. – А как это вообще работает? Ты втягиваешь через жабры воздух из воды или как?
Я вспоминаю, как ныряла в море.
– Нет, я дышу самой водой. Не знаю как, как-то. Она вливается через рот и нос, а через жабры выливается, с каждым вдохом. – Я поднимаю руки. – Как именно это происходит, и сама не знаю.
– Но когда ты упала в бассейн для рыбы, – говорит Пигрит, – ты точно была совершенно без сознания.
– Тогда у меня были заклеены жабры. Пластырь отклеился только в одном месте. Этого было достаточно, чтобы не задохнуться, но недостаточно, чтобы остаться в сознании.
– Ясно, – отзывается Пигрит, и это звучит, как будто бы он ученый, только что открывший удивительный новый феномен. – А… откуда у тебя жабры? В смысле, понятно, что это генетическая манипуляция, но кто-то же должен был это сделать. И этот кто-то должен был по-настоящему хорошо в этом деле разбираться.
Я киваю.
– Это я и пытаюсь выяснить. Моя тетя ни о чем и не подозревает, но недавно она упомянула одно имя, Морица Лемана. Она сказала, что это был ученый, с которым вместе моя мама тогда сбежала из Перта.
– Ее бойфренд? – спрашивает Пигрит.
– Ну, что-то в этом духе. Я подумала, может, он был биохакер? Может, он какие-нибудь эксперименты проводил и потом это получилось? – Я прижимаю руки к груди. – Ну, в смысле, получилась я.
Пигрит в задумчивости покусывает нижнюю губу.
– Биохакер. Может быть, поэтому о нем не удалось ничего найти. Дело в том, что обычно информацию об ученых найти просто через научную сеть.
– Ты хочешь сказать, что его застукали и выгнали?
– Ну да. Но добраться до документов по таким случаям очень, очень сложно.
– Хм… – Я размышляю о том, не может ли это всё-таки быть зацепкой. Если бы можно было спросить кого-то, кто занимается случаями биохакинга…
Пигрит смотрит на меня странным взглядом.
– Слушай, Саха. Мне бы очень хотелось посмотреть. Ну, как ты это делаешь, дышишь под водой.
Я резко отодвигаюсь от него, к самой стенке.
– Что? Нет! Даже не обсуждается.
– Завтра будет ярмарка в честь Дня основания. Наверняка все будут в городе, а на пляжах не будет никого…
– Просто забудь. Я не буду этого делать.
– Мы могли бы пойти на Малый пляж.
– Не пойду же я на Малый пляж с тобой!
– Там нам наверняка никто не помешает.
– Туда ходят только парочки, если ты не в курсе, – огрызаюсь я.
Пигрит пожимает плечами.
– Ну и что? Может, мы и есть парочка. И никого не касается, что мы делаем на самом деле.
– Нет, – повторяю я.
– Ну совсем чуть-чуть!
– Просто. Забудь.
– Ну слушай!
Я скрещиваю руки на груди.
– Ты уже забыл? Это тайна. И должно остаться тайной, иначе будет беда.
Пигрит горестно вздыхает, проводит рукой по волосам.
