— Не мы им нужны, Егорушка. Им нужен наш ребенок. Ты свое дело сделал, вот тебя и хотели в расход пустить. А меня забирали просто, как сосуд, в котором он вырасти должен… Я три часа назад только его почувствовала, но уже люблю, как тебя. И боюсь, как за тебя. А они его забрать хотят, сволочи горбатые! Он маленький еще совсем, вторая неделя, наверное, но уже такой сильный…
Она порывисто отстегнула липучки бронежилета, скинула его, задрала куртку с майкой, схватила мою руку и прижала к себе:
— Сам посмотри!
Сначала я чувствовал ладонью только упругий плоский живот, который так любил целовать. Теплый. Бурчит с голодухи…
А потом где-то в сознании возник образ постепенно разгорающейся звезды, находящейся под моими пальцами. Лучи набирали яркость и силу. Я видел в них себя, видел Настю, потом наши контуры соединились в один. Икринка. Маленькое зернышко, которое можно увидеть только в микроскоп. Но от этого зернышка исходили такие потоки Силы, что у меня закружилась голова.
Я поднял глаза на Настю, улыбнулся и поцеловал.
— Ни фига себе мы с тобой чудо забацали!
Она тоже улыбнулась, из глаз потекли слезы. Я взял ее лицо в ладони начал целовать соленые щеки. Страх позорно бежал с поля боя, вместо него все вокруг наполнилось счастьем и любовью. Настя сильно-сильно прижалась ко мне, проворчав, что-то про неснятый бронежилет, и затихла. Спокойная и умиротворенная.
— Я знаю. — прошептала она чуть позже. — Ты не дашь им его у нас отнять. Мы не дадим. Мы вместе… Втроем…
Так мы и сидели в сырой темноте, забыв обо всем вокруг. О тварях за дверью, о страшной планете, на которой оказались, о ее жестоких обитателях и их экспериментах…
— Есть хочу. — спустя некоторое время сказала Настя.
— Ну наконец-то! — обрадовался я. — Я уж боялся, что ты на диету решила сесть.
— Нет, мне теперь за двоих надо.
Поели из Настиных запасов. Мой рюкзак остался где-то на Триумфальной, покинув меня во время полета через улицу. Хорошо, что патроны в подсумки упаковал…
Допивая воду, Настя резюмировала. Довольно бодрым, даже каким-то азартным голосом:
— Итак! Мы находимся в далеком прошлом, на другой планете, населенной злобными инопланетянами, которые засунули нас в ящик для фокусов. Я беременна. Этим гуманоидам нужен наш ребенок. Вопрос — что делать? Есть идеи?
— Для начала — выбраться из ящика, — жуя холодную тушенку, ответил я. — Тут они нас рано или поздно достанут.
— Через Реку? — спросила она.
— Да.
— Но там же не вода, а кислота какая-то, и змея эта твоя страшная плавает…
— Ну мы теперь тоже не пальцем деланные. Доберемся, посмотрим…
— А дальше? Допустим, выбрались. Что там, вообще, за этими стенами? Что за мир? Что за воздух?
— Я не знаю. В мультиках видел какие-то стремные пейзажи, но что это было, фрагменты планеты или просто картинки, сказать не могу. — Я приложился к бутылке с водой, продолжил. — По идее, если нас сюда из будущего выдернули, должен быть и обратный путь.
— Машина времени? — усмехнулась Настя.
— Угу. И в идеале нужно до нее добраться и вернуться домой.
Я сам удивился, произнеся это слово. Казалось бы, давным-давно вытравил, выжег из себя образ реальности Того мира, а тут все по местам расставилось, он раз — и тут как тут! Дом… Солнце, голубое небо, зеленая трава, деревья. Люди…
— Но это — в идеале. Что там будет на практике, вскрытие покажет. Короче, надо по любому вылезать из Аквариума и искать место, где мы сможем как-то просуществовать, хотя бы до рождения пацана.
— А с чего ты решил, что это мальчик? — вскинулась Настя.
— Знаю. Пипирку видел.
— Тфу, Егор! Достал ты со своими шутками!..
Настя задумалась, помолчала, нахмурив брови, потом сказала:
— Где бы такое место еще найти. Это ведь их мир.
— Ну, в конце концов, здесь есть наша родная Земля. Если Анунахеры, блин! Ануннаки, временем оперируют, то космические перелеты, тем более, в пределах одной звездной системы, для них, вообще, ерунда. Шумеры опять же с ними общались. Значит летают туда. Украдем корабль и полетим к шумерам. Ты станешь богиней Иштар, я твоим любимым фаворитом.
— Знаешь, фаворит, меня что-то трясти начинает от одной мысли о том, какой мы силе вызов бросаем. А ты: добраться до машины времени, украсть звездолет…
— Меня тоже потряхивает иногда, но пока ведь они нас за яй… за уши не взяли. Значит, не всесильные. А еще есть загадочный Враг и пословица, которую еще не придумали.
— Враг моего врага — мой друг. — задумчиво проговорила Настя. — Кстати, вот в этом смысл есть.
— Вот, видишь! — как можно беззаботней сказал я. — Так что, прорвемся! Давай-ка кстати, надевай свое барахло обратно и двинули, а то разбросала тут…
Вновь темный тоннель. Рельсы, шпалы, провода вдоль стен, капающая с потолка вода. Эхо наших шагов мечется вокруг, уносится и вперед, и назад, возвращаясь вместе с эхом цокота костяных ног по бетону. Черные твари маячат с обеих сторон. Обмениваются беззвучными сигналами, давят на мозги, но приближаться боятся, держат дистанцию. Однако, и отпускать не хотят. Совсем оголодали тут, видать, бедненькие…
