— Когда дверь наконец выбили, два Урода ее насиловали… Мертвую… А остальные вшестером, как обезьяны, кинулись на тех, кто вошел. Двоих сразу порвали, остальные успели дверь захлопнуть и к нам убежать… Вот так…
Такое представить было трудно даже мне. Хотя я воочию наблюдал метаморфозы дяди Миши, знал про медленное превращение в чудовище нашего командира, но чтобы эти твари могли разговаривать, да девок насиловать… Это явно перебор. Я думал, у них там отваливается все за ненадобностью… Это что получается, они вышли на какой-то другой этап эволюции? Как там Леший пошутил, — Уродо сапиенс?
— А что сейчас твориться, просто туши свет. Словно дьяволы какие-то стали, прости Господи. — Вновь заговорила Настя, подтверждая мои мысли. — Остановились на какой-то промежуточной стадии. Разумные, как люди, только хитрее, но быстрые и сильные, как Уроды. Морды — страшные; челюсти, зубы, носы — дырявые, как у сифилитиков, но дальше не гниют. По ночам ходить могут, твари их не трогают, за своих принимают. Раздобыли где-то крутое снаряжение с оружием, точь-в-точь как ваше, и на нас теперь охотятся. Причем, не столько, чтобы сожрать, а сколько, чтобы помучить и… Страшно говорить… Жестокие они не по-человечески, и нас за что-то люто ненавидят и презирают… Сначала один у нас пропал. Через пару дней эти сволочи его прямо около нашей Шестерочки вывесили. Частями… Даже мужиков некоторых рвало, когда увидели… Потом парня с девушкой утащили. Вано и Наташку. Неделю их у себя держали, Вано потом отпустили. Оскопили, прижгли чем-то, чтобы кровью не истек, и отпустили… Специально, чтобы он нам рассказал, чем они там занимались. И он рассказал… А потом ночью застрелился… Вобщем, их больше всего бабы интересуют. Мужики, конечно, тоже, но только поиздеваться и сожрать. А среди нас, девушек, они ищут каких-то особенных, подходящих, как Вано расслышал. Наташка вот не подошла. Они ее долго… — Настя опять начала всхлипывать. — Не могу я про это рассказывать… Мучили они ее долго, вобщем, по очереди. Потом главный их… Иван Петрович его звали, когда он человеком был. Хороший, добрый мужик…
Она перевела дух. Я сидел и просто охреневал от услышанного.
— Иван Петрович этот бывший вердикт вынес — не подходит! И начал… Начал… — тут Настя опять зарыдала, потом сквозь слезы почти закричала. — Он ее трахает, а от ноги пальцы откусывает, жует и смеется! А она живая еще, Егор! Живая!.. А он ее трахает и ест! Трахает и ест…
Все. Не выдержала. Уткнулась в ладони, ревет. Да, это полный пипец. Это даже не Уроды уже. Вообще, не знаю, как их назвать…
Я снова потянулся к ней, обнял своей новой неосязаемой рукой, прямо физически почувствовал ее отчаяние и ужас и попробовал забрать часть себе. Получилось. Настя начала успокаиваться. Перестала плакать и неожиданно так же потянулась ко мне. Было чувство, что она положила сверху моей руки свою и с благодарностью сжала ее. Неумело, но искренне и ласково.
— Спасибо… — прошептала она и тут же отдернулась.
Повисла долгая неловкая пауза. Чуть больше суток назад мы хотели друг друга убить, а теперь вот сидим, обнимаемся. Виртуально правда как-то, но все-таки…
— А вы пытались как-то, я не знаю, противостоять, воевать. — спросил я через пару минут. — Их же там восемь всего, ты говорила, а вас больше двадцати… Было.
— Да конечно пытались! После того, что Ванька рассказал, тут все просто озверели. Даже Ренат вон, какой бы он козел ни был, кулаки сжимал и чуть не плакал. То, что эти твари творят, это же, вообще, я не знаю, как даже назвать. Это уже где-то за гранью добра и зла… Снарядились в поход, оружия набрали, патронов. Пошли все, даже я, Юлька и еще девка, которая оттуда к нам прибежала. Ну как, девка? Лет сорок. Марина… Пришли к стадиону по плану, несколькими группами со всех сторон… А они уже ждали… Не знаю, то ли мысли читают, то ли вообще все вокруг чуют, но как дали по нам из всех стволов, мы еле ноги унесли. У них реакции, меткости и всего остального этого вашего военного, откуда-то так прибавилось, что мама не горюй! Двое наших там остались лежать. А Маринку Уроды забрали… Специально в ногу пальнули, она перед кассами упала, корчится, стонет. Мужики пытались подползти несколько раз, а твари эти издеваются, пальцы, представляешь, отстреливают издалека и ржут во все горло! Веселятся… Пока руки раненным перевязывали, Марина пропала… Утащить успели. Не знаю, подошла она им или нет… Больше ее не видели и вспоминать пореже стараемся… Стыдно. И страшно… Только вот недавно, чудом каким-то, одного их них убить смогли. Подробностей не знаю, но он почему-то один тут недалеко лазил, может разведчик какой, ну его и накрыли… Ренат хотел живьем взять, допросить, но Доктор перестарался, в голову ему полмагазина выпустил…
— Доктор? — вскинулся я. — А он, вообще, ваш или оттуда, со стадиона?
— Оттуда. Со всеми тогда прибежал… — ответила Настя. — Он, если честно, странный какой-то последнее время, боюсь я его… Косится иногда как-то непонятно. Хотя, может просто уже шиза у меня, от всего шарахаюсь…
