- И самое обидное, - с горечью проговорила она. -Что только-только привыкла вроде к жизни этой поганой, смирилась, успокоилась. Даже стрелять научилась и драться. Только дух перевела... И тут нате! Уроды поумнели! Меня последние полтора месяца просто трясет все сильнее и сильнее с каждым днем. А твари эти тоже на месте не стоят, эволюционируют, сволочи. Ты можешь поверить, зовут они меня к себе. Манят. Телепаты хреновы! Давит и давит оттуда, со стадиона, беспрерывно! То в панике бьюсь, то хочу все бросить и туда к ним бежать... У Юльки тоже самое. А последнее время вообще глюки какие-то вижу периодически. Этот, Иван Петрович бывший, передо мной возникает, морда бледно синяя, клыки кривые торчат, а глаза... Я не знаю, кто они, Егор, но догадываюсь откуда. Я в глазах его это место вижу... Огонь там и муки вечные... А еще я там вижу, что он со мной делать будет, когда за мной придет. Он мне во всех подробностях показывает...
Снова не выдержала, заплакала...
- Я последние недели просто с ума сходила, - продолжила Настя сквозь слезы. - У Юльки вон хоть парень был, он ее в руках держал, а этот, мой... Слушать ничего не хочет, ему только одно надо... И вспомнила я эту историю про дом родной. Раньше тоже бредом считала, а сейчас решила - пойду. Пусть сожрут по дороге, но хоть просто сожрут, я им еще спасибо скажу... А вчера ты... С пивзавода. Я как услышала, подумала - судьба мне последний шанс дает... А оказалось - просто издевается...
Я молчал. Что тут скажешь...
- И вообще, ты кто такой а, Егор? - неожиданно со злостью спросила она. - Я тебя два дня назад знать не знала, а теперь сижу тут всю ночь душу изливаю! Ты моих друзей убивал, а я сердцем тебя чувствую, как родного, мысли твои читаю... Что происходит то со мной, Господи? Откуда ты такой взялся?..
- С пивзавода, - тупо ответил я, офигев от слов про сердце и родного.
Мне в голову ударила пустая баклажка.
- Издеваешься, зараза? - она подбежала ко мне и начала колотить по лицу, голове, спине. Я терпел. Было почти не больно, а даже как-то приятно. Наконец угомонилась, снова зашлась в слезах. Я прижал ее свободной рукой к себе, уже по-настоящему, она пыталась отстраниться, потом как-то вся обмякла, крепко обняла меня обеими руками, сложила голову на груди и застыла. От нее пахло Счастьем...
Никогда бы не поверил, что час сидения в темноте на ледяном полу, прикованным к трубе, раздетым и избитым, станет для меня лучшим часом за все четырнадцать месяцев моей местной жизни. Настя прижималась ко мне, а я обнимал ее, чувствуя исходящие потоки тепла и чего-то еще, давным-давно мною забытого, но очень хорошего и настоящего. Мы о чем-то разговаривали, она спрашивала обо мне, я отвечал. Рассказывал вкратце свою историю после появления здесь. Это была очень необычная беседа. Мы говорили вслух тихим полушепотом, иногда, сами того не замечая, переходили на какой-то другой мысленный способ общения, где почти не было слов, но были образы. Яркие, многогранные, с легкостью объясняющие все, что так сложно выразить словами. Потом замолчали. Наслаждались тишиной и близостью друг друга.
Откуда я взялся?!.. Откуда ты взялась, подарок судьбы по имени Настя? И что творишь с суровым, злым мужиком, которому правда всего год от роду, превращая его в разомлевшего от нежности идиота? Кто нас с тобой свел и зачем? И не эта ли встреча стала толчком для всех тех изменений, которые произошли буквально за ночь со мной и с тобой?
Я думал, она уснула. Но нет, на шестьдесят второй минуте счастья, она вдруг очень романтично пробурчала:
- Эх и воняет от тебя, Егор!
Я прокрутил в голове события трех прошедших дней. Битва с Дятлом, смерть Вовы, ночь в сыром подвале и разговоры "за жизнь" с Лешим, драка с Косяками или Парикмахерами, если по-местному, огневой бой на стройке, плен и допрос. Ни душа, ни ванной в ретроспективе не оказалось.
- А ты нюх отключи, - посоветовал я ей. - Хочешь научу?
Она помотала головой, снова прижалась, прошептала:
- Мне итак хорошо...
Потом вздрогнула, глубоко вздохнула и спросила:
- Что теперь делать-то, Егор?
- Кому? - спросил я.
- Нет, я тебя точно буду евреем называть! - потом продолжила уже совсем по-другому, серьезно и тревожно. - Мне... Нам с тобой... Утром, когда тебя пытать будут, потом, когда Уроды придут... - ее сердце снова заколотилось. - Ключи от наручников я у Кирилла украсть точно не смогу, он, наверное, и спит с ними в зубах. Пилу какую-нибудь найти...
