На полу возле неё валялись инструменты, промасленная ветошь, какие-то детали. На перевернутом ящике стояла бутылка местного вина и три гранёных стакана. Возле была разложена нехитрая закуска. Нарезаная кольцами копченая колбаса, несколько свежих огурцов и ломти черного хлеба
Старший — бородатый детина в видавшей виды робе — как раз разливал что-то из бутылки. Явно не сок.
— За упокой русалочьих камней, — мрачно пошутил он.
— Не каркай, Кузьма Петрович, — откликнулся худощавый тип с жидкими усиками. — Может, еще оживут.
— Ага, как же, — фыркнул молодой коренастый парень. — Скорее я академиком стану.
Они выпили, крякнули, не спеша и основательно закусили. Похоже, результатов ремонта в ближайшее время ждать не придётся
Я кашлянул, привлекая внимание.
— Простите, что помешал. Случайно услышал о поломке. Может, смогу помочь?
Все трое повернулись ко мне. Бородатый окинул меня оценивающим взглядом — от крепких ботинок до потертого картуза на голове.
— Ты кто такой? — спросил он без особого дружелюбия.
— Данила Ключевский, плыву вторым классом. В прошлом работал с водными артефактами. Подумал, вдруг пригожусь.
— С артефактами? — заинтересовался худощавый. — Это какими же?
— В основном оросительные системы, — соврал я. — Больше на подхвате, но кое-что видел.
— Ишь, грамотный выискался, — проворчал бородатый. — Только нам твоя помощь не нужна. Сами разберемся.
— Гриша Кулаков, — представился худощавый, протягивая руку. — Не обращайте внимания на Кузьму Петровича, он со всеми такой. А это Митька, наш… помощник.
— Очень приятно, — я пожал протянутую руку. — Так что с камнями? Полная разрядка?
— Хуже, — Гриша покачал головой. — Они не просто разряжены — они мертвые. Как будто из них высосали не только энергию, но и саму способность ее удерживать.
— Любопытно. Можно взглянуть?
— Пассажирам в машинном не положено, — отрезал Кузьма Петрович. — Правила безопасности.
— Да ладно тебе, Кузьма, — махнул рукой Гриша. — Человек помочь хочет. Митька, налей-ка гостю. Не откажетесь?
Молодой механик с готовностью плеснул какой-то настойки в запасной стакан. Я благодарно кивнул, но пить не стал — держал стакан в руке, делая вид, что рассматриваю установку.
— Странная картина, — пробормотал я. — Камни действительно мертвые. Но структура разрушена неравномерно. Как будто…
— Что? — заинтересовался Гриша.
— Как будто что-то питалось ими. Постепенно, не сразу. Видите эти потемнения по краям? Классический признак энергетического истощения.
Механики переглянулись. Даже Кузьма Петрович посмотрел на меня с большим вниманием.
— Ты это серьезно? — спросил он.
— Вполне. У нас в Поволжье была похожая проблема с оросительными артефактами. Оказалось, в воде завелись… — я сделал паузу, изображая, что подбираю слова, — особые организмы, питающиеся магической энергией.
— Чушь! — отрезал Кузьма Петрович. — Не бывает таких организмов.
— Не бывает, — согласился я. — Но факт остается фактом — что-то сожрало ваши камни. И судя по всему, это «что-то» все еще на корабле.
Механики молчали, переваривая информацию. Я тем временем сосредоточился на настойке в бутылке.
Изменить состав жидкости — дело нескольких секунд. Добавить легкий снотворный эффект, ничего опасного. Просто поспят часок-другой
— А знаете что, — вдруг сказал я, — давайте выпьем за то, чтобы найти причину. Чтобы «Ласточка» больше не знала поломок!
— Вот это дело! — поддержал Гриша.
Мы чокнулись. Я вместе с механиками опрокинул стакан залпом. Но в моём алкоголя уже не было.
— Хорошая настойка, — похвалил я. — Местная?
— Из Каменогорска, — ответил Гриша, наливая еще. — Там лучшие виноградники во всем крае.
Эффект проявился быстро. Первым начал клевать носом Митька
— Что-то меня в сон клонит, — пробормотал он, широко зевая.
— Работал всю ночь, — проворчал Кузьма Петрович, хотя сам с трудом держал глаза открытыми. — Иди вздремни, бестолочь.
Митька не стал спорить. Устроился прямо на полу, подложив под голову руку, и через минуту мирно сопел.
Гриша продержался чуть дольше. Он что-то бормотал про микротрещины и кристаллические решетки, но слова становились все менее связными. В конце концов он привалился к переборке и затих.
Кузьма Петрович боролся со сном дольше всех.
— Что-то… не то… с настойкой — пробормотал он, глядя на меня уже мутным взглядом.
— Все в порядке, — успокоил я его. — Просто устали. Поспите немного.
Он хотел что-то возразить, но сон победил. Голова склонилась на грудь, дыхание стало ровным и глубоким.
Я огляделся. Три спящих механика, разобранная установка, мертвые русалочьи камни. Можно работать спокойно.
Подошел к установке, положил руку на металлическую раму. Холодная, безжизненная. Закрыл глаза, погружаясь в магическое восприятие.
Первое, что я почувствовал — пустоту. Камни были не просто разряжены, они были… съедены. Да, именно это слово подходило лучше всего. Кто-то или что-то методично выпивало из них энергию, оставляя пустые оболочки.
Но это был не элементаль. Элементали оставляют иной след — хаотичный, стихийный. Им больше свойственно ломать, нежели воровать.
Здесь же чувствовался порядок, система.
