– Тогда попробую план Толяна, – буркнул Артем, натягивая на лицо бейсболку.
– Толик – твой друг. Это хорошо, что он тебя поддерживает, – согласился отец. – Но его идея ни к чему не приведет. Ты же помнишь! Мы несколько недель находились с тобой в одной комнате ночи напролет. Вместе с мамой или по очереди с ней. И ничего! Но стоило нам уйти, думая, что все прошло, как все стало повторяться снова.
– Я знаю, папа, знаю, – Артем начал раздражаться. – Его план – фигня. Но другого нет. К тому же, он предлагает переехать к нему.
– На сколько? На месяц? Два? Три?
– Говорит, насколько нужно. Хоть на полгода. Тем более, к нему же только ночевать. Да, и иногда он может ко мне.
– Ну, а если у тебя случится это снова, а он будет спать и не услышит? Что тогда? Что это даст? Чем это будет отличаться от того, что мы имеем сейчас? Ведь когда это все происходит, ты не можешь ни пошевелиться, ни крикнуть, ни подать какой-нибудь другой знак или сигнал.
– Ничем не будет отличаться, – поникши согласился Артем. – Я не знаю, что тогда делать. Просто обещал ему попробовать по его плану.
Снова пауза. Еще дольше. Еще тяжелее. Родители хотели сказать сыну что-то важное, что-то «неудобное». Что-то, о чем Артем давно догадывался. И давно все решил. Он любил и уважал своих родителей. И не хотел их расстраивать. Но произнести свое решение вслух было куда тяжелее, чем принять его про себя.
– Мам, пап, – наконец, сказал он. – Расслабьтесь. Если с колдуном ничего не получится, то поедем в клинику к вашему знакомому мозгоправу.
Родители выдохнули. Он сказал все за них. Эти тяжелые, во всех смыслах, слова.
– Ну, явно-то хоть так не радуйтесь, – улыбнулся парень. – А то подумаю, что хотите избавиться от меня.
Они дружно посмеялись и на позитивной ноте въехали на стоянку у аэропорта. На улице +25°С. Лето. Конец июня. Футболка, бейсболка, хлопковые штаны и кеды: даже в такой простой одежде Артем умел выглядеть стильно. На его отце, Сергее, была заправленная в джинсы футболка-поло и кроссовки, а глаза защищали черные солнцезащитные очки. Мама, Анна, была в летнем платье чуть ниже колен и босоножках.
Куда они летели? К какому колдуну? Магу, чародею, шаману… Неужели все это правда происходит? Или парень до сих пор не проснулся?
Время в полете прошло незаметно, хотя обычно тянется еле-еле. Уставший от событий парень уснул едва сел в кресло. Отец читал газеты, предусмотрительно купив их в аэропорту. Мама, сидя у иллюминатора, смотрела сквозь него куда-то вдаль, напряженно думая о сыне.
Но несмотря на то, что у каждого было свое занятие на время полета, все же они не могли не быть мыслями в недалеком будущем. Артему то ли снилось, то ли сквозь сон думалось о колдуне, об излечении и о том, как все будет по возвращению домой. Как прежде. Беззаботная жизнь, друзья, школа, прогулки, в выходные – время с родителями и родными, на больших каникулах – полеты заграницу. Не думаешь об этом, когда имеешь, но стоит всему разрушиться и потеряться, как начинаешь понимать, насколько это было важным в твоей жизни.
Отец читал новостные колонки, изучал политическую и экономическую обстановку в России и мире, а также, словно это отдельное государство (а разве нет?!) в Москве. Но сконцентрироваться на новостях при всем его старании не получалось. Мысли убегали в сторону. Север. Колдун. Бес. Изгнание. Медиум. Психиатр. Клиника. Сергей чувствовал себя затянутым в торнадо: вокруг него с бешенной скоростью носились предметы, символизировавшие собой разные этапы истории с душилой, а сам он оставался наблюдателем, находящимся в самой сердцевине стихии.
Одна мама не пыталась сопротивляться и прятаться за сон, чтение или что-то еще. Она просто размышляла. Надеялась и боялась. Хотела, чтобы все получилось, но понимала, хоть и отгоняла это, что все напрасно. Жизнь – штука сложная и простая одновременно. Вроде бы все понятно, но иногда, раз, и все встает с ног на голову, теряется в паутине бытия и становится совершенно неясным. Так и сейчас. И чем больше она думала об этом, тем больше терялась в немыслимых коридорах жизни.
Самолет уже шел на спуск, когда, преодолев густой барьер из облаков, явил пассажирам вид города. Река с островом посередине, соединяемым с берегами мостами. Белые и серые здания не выше девяти этажей. Многочисленные пути железной дороги. Очень много хвойных деревьев. Какие-то водоемы – то ли небольшие озера, то ли затопленные карьеры. Дальше поля и болота, болота и поля. Картинки менялись все быстрее и быстрее. Самолет приближался к земле. Вот и аэропорт. После Москвы сложно назвать это небольшое здание аэропортом. Тем не менее, это был он. Самолет ударил шинами о посадочную полосу, на секунду снова оторвался от нее и снова опустился. Рев мотора сменился шумом торможения. В салоне раздалось всеобщее ликование, сопровождаемое хлопаньем в ладоши.
Самолет проехал какое-то расстояние, сделал несколько поворотов и остановился.
