Ну, естественно… Кстати, ало-золотистая, вздымающаяся до небес аура и впрямь вскипала благородной яростью, раскаляясь кое-где добела…
Уловив краем глаза движение по эту сторону Чумахлинки, Павлик заставил себя оторваться от завораживающего зрелища и взглянул на шоссе. Там в направлении блок-поста на приличной скорости шли две машины: чёрный лимузин и чуть поотставший джип с охраной. Неужели Президент? Куда это его понесло?..
Додумать Павлик так и не успел. Лежащая в развалинах окраина Чумахлы вспучилась грязным облаком, а долю секунды спустя пришла громоподобная ударная волна. Ладно ещё окно, у которого стоял инструктор, было распахнуто – в двух соседних вылетели стёкла. Сады взбурлили, с одной из крыш сдуло пару листов шифера. Воздух потемнел от взметнувшегося с земли сора…
Остаётся лишь поражаться, насколько грамотно старший лейтенант Обрушин провёл инструктаж. Бомбардировка Лыцка началась раньше назначенного срока и именно с промаха.
Как только Портнягину доложили, что на противоположном берегу Чумахлинки собралась неслыханно огромная толпа, он тотчас прервал экстренное заседание Лиги Колдунов и, не теряя ни минуты, выехал к месту грядущих событий. Зачем?.. А в самом деле – зачем? Что за нужда? Все счёты были сведены, итоги подбиты. Африкан честно запустил ракету по его Дворцу, а больше никто ни о чём не договаривался.
Искать разумные объяснения этой странной эскападе Глеба Портнягина бесполезно. Потому что единственной её причиной был страх. Страх за кореша.
Неужели у него и впрямь хватило глупости выйти навстречу палубной авиации США? На что же он рассчитывает? На то, что в толпу стрелять не будут?.. Ну разумеется, не будут! Будут стрелять в Африкана, а за остальных потом, в крайнем случае, извинятся…
На повороте к блок-посту Президент приказал остановить машину и с несвойственной себе поспешностью выбрался наружу. И именно в этот миг крылатая ракета угодила в руины частного сектора.
– Глеб Кондратьич! – цепляясь за рукав пиджака, истошно по-бабьи заголосил референт. – Нельзя вам здесь быть!.. Опасно!..
Движением локтя Портнягин стряхнул его с рукава, но сзади уже набегали мордовороты из охраны… Пришлось обездвижить всех одним заклинанием.
На округу тем временем лёг тяжкий шепелявый гул турбин. Над поймой, содрогая и морщиня гладь заливных лугов, хищно и лениво разворачивалось «крыло» американских самолётов.
Убийцы! Портнягин ненавидел их. Ненавидел эти акульи оскаленные рыла, эти чёрно-жёлтые стабилизаторы, ненавидел сиплый тупой звук двигателей… Ибо там, на левом берегу Чумахлинки, среди огромной, вдохновенно поющей толпы стоял с иконой в руках единственный близкий ему человек.
–
Какой соблазн!
«С ума сошёл? – мысленно прикрикнул Президент. – Тут же всё выплывет наружу!..»
–
«Я про гремлинов! Ящик, допустим, смолчит, но гремлины-то молчать не станут!..»
Портнягин не выдержал и зажмурился, но даже это ему не помогло. Вспышка в небе на миг затмила солнце. Веки как бы истаяли, став жёлто-розовыми и почти прозрачными. А потом по округе словно хватили огромным тугим кулаком – блуп!.. Звук был настолько плотен и упруг, что воспринимался чуть ли не осязательно.
Глеб сделал над собой усилие и открыл глаза, нечаянно подгадав мгновение, когда в небе полыхнула ещё пара таких же ослепительных вспышек – и по округе уже хватили не одним, а двумя кулаками сразу.
Осенённая золотисто-алым сиянием толпа на том берегу стояла невредимая. Зато в вышине над почерневшей Чумахлинкой вздувались несколько белых шаров с тёмными прожилками. Из густого молочного дыма, беспорядочно кувыркаясь, выплывали чёрные обломки. Это, не устояв перед чудотворной силой иконы и благородной яростью лыцкого народа, взрывались в воздухе штурмовики шестого флота США.
Президент стоял, оцепенев.
– Дружище… – еле слышно выдохнул он.
На столь щедрую благодарность Глеб даже и не рассчитывал. Нет, не обломки – золотой дождь падал на Баклужино: займы, инвестиции, гуманитарная помощь… Вступление в НАТО, чёрт побери!..
И этот дурак ещё собирался выйти в тираж! Чуть ли не сам в Гаагу просился!
– Нет, дружище… – сдавленно произнёс Глеб Портнягин, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Мы ещё с тобой повоюем…
Пси и человецы —
Единое в свирепстве и уме.
Возьмём, например, хоть такие простые вещи, как конура, арапник, цепь и намордник, – вещи, я думаю, всем вам, господа, небезызвестные?.. Предположим, что мы, собаки, со временем и додумаемся, как от них избавиться…
