– Рассобачивания. В лучших отечественных традициях…
За Сусла-рекой раздался звук, точно в неимоверной дали захлопнуло сквозняком огромную дверь.
– Кстати! А почему вы не на службе?
– Отгул коротаю, – признался Ратмир. – Вообще плохо переношу выходные.
– Предпочитаете собачью жизнь?
С задумчивой гримасой, которую вполне можно было принять и за полуулыбку, Ратмир глядел в конец аллеи, где тёплая зелень дубов смешивалась с прохладной зеленью тополей.
– Пожалуй, что предпочитаю, – согласился он.
– И в чём же её преимущество?
– Да мало ли… – сказал Ратмир.
Ему всегда нравился этот уголок парка, достаточно удалённый от мест увеселения с их бухающими динамиками и в то же время чудом избежавший опустошительных набегов пьяных людских свор, после которых остаются пепелища и незакопанные объедки. Даже какая-то живность тут водилась: в кронах то и дело звучала дробь дятла, столь быстрая, что ещё немножко – и получился бы скрип.
– Василий Степанович упомянул, что, кроме физической подготовки, мне ещё предстоит практикум по психологии… – так и не дождавшись продолжения, осторожно подал голос толстячок.
– А как же! – усмехнулся Ратмир. – Главная-то задача не в том, чтобы научиться бегать на четвереньках, а в том, чтобы ощутить себя псом… Ох, помню, и боялись мы этого практикума! И правильно, кстати, боялись. Завкафедрой Искандер Шайхуллович до сих пор снится… Блещешь ты типом, не блещешь – отчислял почём зря! Однажды его спросили, каким образом ему удалось воспитать такую плеяду медалистов. И знаете, что он ответил? «Я многих принимаю и многих топлю…» Мы его промеж собой Кабыздохом звали.
– Ощутить себя псом… А что это значит? Хотя бы в общих чертах.
– В общих чертах? – Ратмир возвёл глаза к шевелящимся кронам, откуда вновь раздалась бойкая дробь дятла. – Н-ну… Начнём с того, что собака живёт одним днём. Иными словами, не боится будущего, не сожалеет о прошлом… Умеет довольствоваться малым: коврик, миска – что ещё нужно для счастья?.. Собаки – как дети. Никогда не анализируют своих поступков, руководствуются исключительно чувствами, поэтому всё у них просто: да – да, нет – нет. Но главное, конечно, отношение к хозяину. Хозяина нужно любить до самозабвения, до утраты инстинктов. Угадать его желание для собаки высшее благо… Хотя, собственно, что я вам рассказываю! Возьмите учебник, там всё гораздо подробнее…
Шарпей выслушал его с напряжённым вниманием.
– Такое впечатление, – сказал он, – что вы излагаете Нагорную проповедь своими словами…
– Да, что-то общее есть, – спокойно согласился Ратмир. – Но вы же сами недавно признались, что в собачьем качестве мои коллеги куда больше напоминают христиан. Во всяком случае две заповеди мы соблюдаем на службе неукоснительно: не убиваем друг друга и не лжесвидетельствуем…
– Ни разу не погрызлись до смерти? – усомнился шарпей. – А я вот слышал от людей…
Бронзовый медалист поморщился.
– Меньше им верьте, – посоветовал он. – Сами же стравливают, а потом толкуют о врождённой агрессивности…
– Вы имеете в виду бои?
– Не только. Возьмите те же уличные драки. Вот, скажем, выгуливает меня секретарша, причём в первый раз…
– Простите, не понял… чья секретарша?
– Ну не моя же! Нашего директора, естественно… Идём с ней мимо фирмы «Редхаунд». Чужая территория, не мной помечена. Я обязан миновать её с опущенной головой – иначе получится, что я на эту фирму претендую…
– «Не желай дома ближнего твоего…» – тихонько вставил шарпей.
– Вот именно! Навстречу выводят тамошнего терьера – тоже на прогулку. И тут Ляля, представьте, берёт меня с перепугу на короткий поводок, то есть вздёргивает мне башку! А вскинутая голова – это вызов, это агрессия… И разнимать зря полезли! Собачья драка – почти ритуал. Даже пресловутая грызня зев в зев – не более чем запугивание. А вот стоит вмешаться в драку людям – тут же начинаются серьёзные травмы…
– Но вы потом объяснили девушке, что она была не права?
Мягкая улыбка тронула тяжёлые губы Ратмира.
– Да, – вымолвил он после едва уловимой паузы. – Потом объяснил…
– А если бы вас выгуливал хозяин? – внезапно спросил толстячок.
– Ну, хозяин – это совсем другое дело! Надо вскинуть голову – значит надо.
– Вы так уверены в его добрых помыслах?
– Вот поэтому-то вам и необходим практикум по психологии, – назидательно сказал Ратмир. – Добро – это то, что угодно хозяину, зло – это то, что ему не угодно…
В шевелящихся кронах нечто пернатое издало поразительной красоты и силы трель, словно бы выстроив и тут же обрушив крохотный хрустальный дворец.
– Стало быть, вы меня поймёте, – пришамкивая от усталости, произнёс толстячок. – Я намерен донести до ваших собратьев одну-единственную и очень простую мысль: «Даже встав с четверенек, не забывайте о том, что у вас есть Хозяин…»
– Хорошо формулируете, – заметил Ратмир. – Местами не хуже Франциска Ассизского.
