– Нет, ну Африкан, конечно, покруче… – вынужден был признать он. – Но это ж в Лыцке, прикинь! А здесь-то всё-таки Баклужино. Здесь мы все под Батяней ходим… Да видел ты его за столом: большой такой, почти с Президента… А чего это ты сливки не ешь?..
Анчутка зажмурился – и лизнул. Трудно было даже решить, что приятнее: лакать сливки или же слушать вкрадчивые речи дымчатого главаря мафии. Льстил главарь: понятно, что не за столом сидел Анчутка во время сходки, а под столом… И тем не менее поправлять Кормильчика не хотелось.
За окном в непривычно тихом рассветном небе монументально громоздились облака. На проспекте кто-то одиноко скандировал натощак: «Yankee, go home!» и «Руки прочь от Лыцка!». Потом вдруг – ни к селу ни к городу: «Пушкин, убирайся в Африку! Есенин, убирайся в Рязань!..» Видимо, репетировал – связки разминал…
Конспиративная квартира была обставлена по-спартански: ящик патронов в углу да прислонённый к стеночке гранатомёт. Пусто и гулко. Ни страшка, ни угланчика, ни барабашки. За стеной, завернувшись в плащ-палатку, похрапывал Африкан.
– Мы же все дымчатые, братан… – журчал Кормильчик, сопровождая слова проникновенной распальцовочкой. – Чего нам делить-то?..
Тут стену пронизало зыбкое алое сияние – протуберанец, оторвавшийся от мощной кипучей ауры протопарторга. Что-то, должно быть, приснилось. Возможно, Пресвятая Революция… Косматое мерцающее облачко проплыло сквозь домовых, обдав обоих не то жаром, не то холодом.
Кормильчик встряхнулся, как щенок, окутавшись золотыми и красными искорками. Золотые (если приглядеться) имели форму серпа и молота. Красные были пятиконечны.
– Слышь, братан… – опасливо понизив голосок, молвил он. – У нас толкуют: ты вчера с самой Никой разобрался. Она тебя типа опустить хотела, ну, как Голбечика… Панталончики уже сплела… Ну а ты её типа вроде как с понтом причесал, завил… Бантик повязал… розовый… Правда, что ли?..
Анчутка только зажмурился и уклончиво промурлыкал в ответ нечто невнятное. Опровергать не стал. Хотя, если честно, повязал-то не он – повязала сама Ника по просьбе Африкана. И не бантик, а косынку… И не розовую, а кумачовую…
Да ладно, пусть их толкуют.
За стеной хрипловато откашлялся Африкан. Кормильчик тут же встрепенулся, сообразил, что времени маловато.
– Я к тебе вот чего, братан… – озабоченно и торопливо проговорил он. – Проснётся бугор – скажи, Батяня, мол, просил передать: засада в краеведческом снята… По дружбе, понял? Так что, если нужна ему доска, пускай берёт…
– Умгу… – в упоении отозвался Анчутка, размашисто вылизывая керамическое донышко миски.
С первыми лучами солнца выбрались на разведку.
– Х-х… – озабоченно произнёс Панкрат, вглядываясь в затенённое заднее стекло «мерседеса».
В чёрном кашемировом пальто, в шляпе с мягкими полями и в белом кашне выглядел он весьма импозантно.
– Вижу… – равнодушно откликнулся с переднего сиденья Африкан, головы не повернув.
Не было у него такой привычки. Если уж поворачивался – то всем корпусом.
Действительно, за «мерседесом» давно уже следовал хвост в виде «тойоты» с чумахлинскими номерами. Должно быть, столица патрулировалась всеми силами МВД Республики, в том числе и оперативными группами стажёров-нигромантов. Естественно, что выпускники колледжа имени Ефрема Нехорошева просто не могли не обратить внимание на «мерседес», окутанный алой косматой аурой.
– Ты мне вот что лучше скажи, Панкрат… – задумчиво молвил Африкан. – Сам-то ты почему ни разу не попытался? Охраны – никакой, двери и то зачаровать не смогли…
– П-п… – начал было Панкрат, потом досадливо крякнул и толкнул Аристарха.
– Это ж другая икона! – с готовностью пояснил Ретивой, давно уже привыкший исполнять при Кученоге ту же роль, что Аарон при Моисее. – Оригинал продан Портнягиным за границу, сейчас находится в какой-то частной коллекции… Ну мы и подумали: подделку-то какой смысл экспроприировать?..
– Хм… Вот вы как рассуждаете?.. – ворчливо отозвался Африкан. – А откуда же чудотворная сила, ежели подделка?
– Да нет там никакой чудотворной силы… – помявшись, возразил Аристарх. – Доска и доска… Это уже портнягинские шестёрки про чудеса гонят, чтоб история наружу не выплыла…
Свернувшись клубочком, Анчутка дремал на коленях Африкана и к разговору особо не прислушивался. Слова Кормильчика он протопарторгу передал, а остальное его мало трогало.
– Хай, пал!..
Анчутка вздрогнул и открыл глазёнки. Из бардачка глядела рыжая наглая мордашка гремлина.
– Ладн йессь?.. – спросила иннечисть почти без запинки.
Наблатыкался, поганец! Способный… «Мерседес»-то новенький, от силы второй месяц бегает по баклужинским дорогам, – а он, глянь, как уже русским владеет!
– Не-а, – испуганно шепнул в ответ Анчутка. – Откуда? Завязал я с ладаном… Давно завязал…
Гремлин недоверчиво шевельнул носопыркой. От бороды и от рясы Африкана явственно веяло опиумом для народа и прочей наркотой.
– Щ-щет!.. – шаркнул инородец и снова исчез в бардачке.
