Карим-ака порывисто обернулся к ребятам и скомандовал:
— А ну-ка кто пошустрее! Сбегайте вон к тем тополям и вырубите несколько кольев! Да покрепче! — крикнул он вслед Анвару и еще двум ребятам, которые со всех ног припустились к растущим вдоль сухой канавы деревьям.
Карим-ака взял кетмень и принялся вырубать чим — квадратики дерна. Ребята последовали его примеру. И председатель тоже, закатав рукава, расстегнув на груди гимнастерку, стал сгребать кетменем к краю оврага землю.
Ребята принесли колья. Карим-ака заострил их. Потом прошелся вдоль оврага, отыскивая место, где удобнее всего построить дамбу. Вернувшись, сказал:
— Самое подходящее место нашли. Молодцы! Когда вырастете, настоящими мирабами станете.
Он разулся, засучил брюки и спустился в воду, чтобы ощупать ногами дно оврага. Анвар и Энвер тоже полезли в овраг. Наконец отыскали место, где почва потверже. Им протянули колья. Втроем глубоко вколотили их в дно оврага.
— Теперь не вырвешься! — погрозил Анвар воде.
И в самом деле, колья, переплетенные ветками и травой, теперь прочно удерживали дамбу. Запруда поднималась все выше и выше. Вода заметалась, как заарканенная дикая лошадь, норовила перемахнуть через дамбу. Она замутилась, заклокотала. Вздыбилась, взъерошив пенистую гриву, и вдруг… словно ластясь к ногам победителей, покорно хлынула в приготовленную для нее дорогу — арык.
— Ур-ра! — закричали ребята, размахивая кетменями, подбрасывая вверх тюбетейки.
В сгустившихся сумерках на их чумазых лицах сверкали зубы и глаза.
— Ура-а! — басили председатель и колхозный мираб.
Глядя, как быстро арык наполняется водой, председатель спросил:
— Ну как, ребята, колхозным полям-то уделите водицы, а?
— Может, и уделим, — с важностью сказал Анвар и насупил брови, точь-в-точь как это сделал тогда у себя в кабинете председатель. — Но при условии…
— A-а, догадываюсь о вашем условии! — весело засмеялся председатель. — Вижу, умеете по-настоящему трудиться. У таких ребят земля даром не пропадет. Будет у вас хороший участок! Обязательно будет!..
Над кишлаком, над завернувшимися в синюю вечернюю дымку чинарами засветилась первая звездочка. Она то гаснет, то загорается, будто на неведомом людям языке рассказывает чинарам обо всем, что видит кругом со своей высоты. А те, задумчиво и степенно покачиваясь, с одобрением кивают своими гордыми и мудрыми вершинами… Они вспоминают, что когда-то тоже были очень слабыми, как те зеленые прутики, из которых мальчишки делают свистульки.
Солнце в зените. Как огромная раскаленная сковорода, нависло над теменем и жжет немилосердно. Так оно усердствует, наверно, только в Средней Азии. Саттар-ота пришел на автобусную станцию и только теперь вспомнил, что обещал внуку и его дружку привезти по тюбетейке. На один день столько хлопот выпало — разве все упомнишь? А ведь со слета животноводов-чабанов едет, как можно без подарка? Внук выбежит навстречу. Хорошо, хоть сейчас вспомнил. До отхода автобуса еще остается время… Старик остановился, в задумчивости теребя бороду, и тут же снова зашагал в город. Шел мимо магазинов и досадливо поглядывал на красиво убранные витрины. Есть тюбетейки — вон сколько их за толстым стеклом, какие хочешь, — да магазины закрыты. Как назло, обеденный перерыв. Хочешь не хочешь, придется ждать…
Саттар-ота медленно шел по улице, досадуя на себя, что чуточку раньше не вспомнил о подарке, углубился в раздумья и не сразу заметил, как оказался на базарной толкучке. Ноги сами привели его сюда. А толкучки исстари славятся в этих краях. Чего там только нет! Здесь можно купить все: от разборного деревянного дома до английской булавки. И толкучка оправдывала свое название — деда сразу затолкали. Он кряхтя опустил на землю тяжелый хурджу́н и, отвязав с поясницы платок, отер разгоряченный лоб. Пот струйками стекал по спине, щекотал между лопатками. В глазах рябило от пестроты товаров. Разноцветные воздушные шары норовят взлететь в воздух вместе с державшей их толстухой. Справа тянется ряд, где продаются полыхающие на солнце жаром парча и хонатлас. А вон продавцы тапочек: держат в руках свой товар, хлопают подошвами, будто проверяют их на прочность. Это они привлекают к себе внимание людей. Где-то стреляют. Раз за разом… «Кто же это позволяет палить на базаре, где столько народу?» — подумал старик, но тут же догадался, что это бабахают из детских пугачей. А продавцы испеченных в танды́ре треугольных пирожков из тонкого теста с мясом и луком созывают покупателей: «Есть самса горячая, в масле кипящая!..» Мороженщики́ стараются перекричать друг друга: «Подходи, народ! Половина мед, половина лед!..»
У Саттара-ота разболелась голова от этого шума и гама. «Уж лучше бы подождал, когда в магазине кончится перерыв…» — с досадой подумал он. И ему захотелось тут же повернуть обратно и уйти поскорее с базара. Он уже взялся было за хурджун, но тут неожиданно прямо перед ним из толпы появилась женщина с целой дюжиной всевозможных тюбетеек. Саттар-ота встрепенулся, словно у него внутри выпрямилась заводная пружина.
