В ночь на четырнадцатое апреля 1488 года я проснулась в объятиях мужа от женского крика. Он доносился из покоев графини и был настолько отчаянным, что мы с Лукой сейчас же выскочили из постели и кинулись на звук. Скоро звучал уже не один голос, а множество, причем некоторые из них явно торжествовали победу. Снизу доносился топот чужих ног.
Мы оказались у двери, ведущей в покои графини, в тот момент, когда нянька с Бьянкой, старшей дочерью Катерины, заводили детей в спальню матери. Девятилетний Оттавиано хныкал, сидя на кровати рядом с младшим братом Чезаре.
Катерина вышла из гардеробной с двумя мечами и кинжалом. Один меч она дала Никколо, престарелому камердинеру графа, который так трясся, что никак не мог ухватиться за рукоять. Второй госпожа попыталась вложить в руки Оттавиано, но тот не отрывал ладоней от лица.
Взгляд Катерины туманился, щеки были влажными от слез, пролитых недавно, зато голос звучал невероятно спокойно:
— Дея, помоги мне придвинуть к двери шкаф. Они обязательно придут сюда. Джироламо убит.
При этих словах старшие дети снова заплакали, но Катерина не обратила на них никакого внимания, взглянула на Луку и спросила:
— Ты знаешь дорогу до Милана?
Тот кивнул.
— Как можно скорее отправляйся к моему дяде, — сказала Катерина. — Передай, что мне срочно требуется военная поддержка, иначе я потеряю Форли. Если по дороге сможешь, не рискуя собой, заехать в Равальдино, то скажи кастеляну, чтобы ни при каких условиях не сдавал крепость. — Когда Лука спешно целовал меня на прощание, графиня добавила: — В конюшню спускайся как можно осторожнее. Если тебя заметят, то убьют на месте.
Я со страхом смотрела, как Лука уходит, понимая, что его шансы выжить все-таки выше, чем у нас. К этому моменту пришла горничная Марта, которая помогла Лючии успокоить детей. При поддержке Никколо мы с Катериной заперли дверь на засов и придвинули к ней тяжелый шкаф с платьями госпожи.
— Это все, что мы можем сделать. — Мать вздохнула, села на кровать и обняла детей.
Она поцеловала в макушку четырехлетнего Джованни Ливио и угрюмо поглядела на меня. Бежать нам было некуда, убийцы Джироламо скоро снесут нашу смехотворную преграду.
— Не шумите, — велела она детям. — Когда придут наши враги, ведите себя тихо и будьте храбрыми. Мы не сможем прогнать их с таким оружием, поэтому не нападайте на них первыми. Вы Риарио, ваш отец больше не страдает, находится на небесах и смотрит на вас сверху. Пусть он гордится вами. Если вас заберут от меня, не бойтесь. Я ваша мать и буду биться насмерть за любого из вас. Вы меня поняли?
Десятилетняя Бьянка, развитая не по годам и самая бесстрашная из детей, сурово кивнула за всех.
— Только я не собираюсь умирать, — продолжала Катерина. — Если получится, я их перехитрю. Поэтому не верьте ничему, что они скажут. — Она положила руку на плечо Оттавиано. — Я не отдам Форли просто так.
Я обхватила себя руками за плечи и быстро подошла к единственному окну. «Трижды войдешь ты в царство Башни», — сказала я Катерине, но, наверное, это ошибка. Нам точно не выжить, они перебьют нас прямо здесь и сейчас.
Окно выходило на небольшую площадь перед палаццо, в стекле отражался золотистый свет факелов, горевших на улице.
Снизу вплывали в спальню крики толпы:
— Свобода! Свобода! Да здравствуют Орси!
Стараясь не выходить из тени, я посмотрела вниз, на улицу, где Людовико Орси подзуживал толпу разозленных крестьян, которые, словно муравьи, обступили что-то длинное и белое, лежавшее в пыли. От света факелов у меня выступили слезы, взор затуманился. Когда в глазах прояснилось, я увидела их добычу: обнаженное мертвое тело, с залитым кровью лицом и торсом. Какой-то городской торговец присел рядом, приподнял свесившуюся набок голову, впился зубами и потянул — у него во рту остался клок окровавленных каштановых волос. Он выплюнул его и снова наклонился, чтобы откусить еще кусок. В это же время товарищ, сидевший рядом с ним, орудовал кинжалом, срезая плоть с очень длинной руки громоздкого трупа.
Я узнала Джироламо по контурам тела, а не по чертам лица, уже разбитого и изрезанного, зажала рот руками и отвернулась. Когда я подошла к кровати, шкаф, подпиравший дверь, содрогнулся, раздался удар топора по дереву.
Катерина расправила плечи, поднялась, спокойно подошла к трясущейся двери и крикнула:
— Только не надо ничего ломать. Мы вас впустим. Но уберите оружие! Здесь дети!
Я поспешила к ней, чтобы отодвинуть шкаф.
К моему несказанному удивлению, бунтари, возглавляемые Чекко Орси, не убили нас. Напротив, они позволили Катерине неспешно поцеловать каждого ребенка и лишь потом вывели всех из спальни. Окруженные вооруженными людьми, присутствие которых ограждало нас от гнева толпы, выкрикивавшей проклятия в адрес Катерины, мы дошли до палаццо Орси. Здесь нас поместили под стражу, но обращались вежливо, даже Никколо, престарелому камердинеру, который своими глазами видел убийство хозяина, позволили остаться с нами. Вот тогда он и рассказал нам, как именно погиб Джироламо.
