Его командир тоже с трудом в это поверил. И наверное поэтому поддавшись моменту Филип впервые на своей памяти вознёс благодарственную молитву Экалрат. За то что в этом мире ещё не было Первой и Второй Мировой Войны. А значит мир ещё не знает, что такое окопной войны и тем более «Молниеносный войны», подобие которой он попытался воссоздать. А самое главное не знает, как пока бороться с ударом бронированной колоны с пулемётами и подобием самоходных установок.
Но счастье продлилось совсем недолго и худшее всё-таки случилось. Уже на второй встреченной баррикаде выдвинувшаяся вперёд «САУ» под прикрытием «БТР», то ли получила в боекомплект что-то зажигательное, то ли в кустарной сборке что-то сломалось в прошлый выстрел, никто не смог ответить ни в момент катастрофы, ни гораздо позже. «Апчих» под оглушительный грохот превратился в огненный цветок вместе с «БТР», которая оказалась на передовой ведя огонь на подавление. Пятнадцать человек экипажа и десанта погибли в огне мгновенно, ещё десяток получили ранения различной тяжести от разлетевшихся во все стороны осколков.
Дорога, несмотря на уничтожение противника, оказалась непроходимой и пришлось делать крюк прижимаясь к набережной, где подразделения противника продолжали встречаться наступающей колоне разрозненными группами. Но недостаток сил для прямого столкновения, хорошо подготовленная гвардия компенсировала засадами и зачарованным вооружением, которая через раз, но всё-таки справлялась с противопульной защитой. В одной из таких засад, едва не оказалось потерян второй «Апчих», но ответный огонь пушки буквально похронил хорошо вооружённую засаду вместе с домом. Правда для этого снова пришлось рисковать Филипу и близнецам, подбираясь на расстояние психического удара. А потом тратить тучу как артиллерийских так и обычных пуль для уничтожение дома-ДОТа по соседству. Думать о том, что стало с людьми, которые могли проживать в этом доме, а также в ближайших и Филип и Стефан старались не думать. Как наверное и остальные в колонем.
Хотя юноша ведя вперёд свою зубастую группу, вообще казалось не думал. Он всё ещё был бесполезен в перестрелках на дальних дистанциях, но когда на поредевшую колону кинулся очередной засадный отряд противников под защитой артефактов, Филип казалось размазался в воздухе. Было много криков, матов, рычаний людей, которые казались утратили человеческий облик, но итог оказался прост, на горе из тридцати трупов с дырками в различных частях тела, а также отрубленных конечностей стоял Филип, захлёбываясь в безумном смехе. На этой же горе осталось лежать ещё семь человек союзников, которые бросились в рукопашную за своим командиром, а также одиннадцать изгвазданных в крови и кишках, но живых бойцов. Выглядели они столь же неадекватно, как их командир, и только когда первый из них рухнул на землю от болевого шока, началось шевеление в остальной колоне.
Сам юноша с трудом удерживал своё сознание. «Импульс» уже несколько раз пытался погаснуть, но Филип титаническими усилиями заставлял его работать дальше. Только юноша понимал, что надолго его всё равно не хватит, ведь в глазах уже начинало время от времени темнеть, а после последнего сражения добавились ощущение боли в руках и ногах.
- Филип, нам нужно сойти с нарезки Импульса. - наблюдавший за происходящим Стефан, выдвинул вообще-то здравое предложение.
- Правильно будет слезть с иглы... - пробухтел, сидящий на командирском кресле, Филип: - Только после боя. Иначе мы просто грохнёмся в обморок от истощения и усталости. Я, если не ошибаюсь, нормально спал три дня назад, когда силой смог вырвать у тебя контроль.
- В чём не было столь острой необходимости! Если бы...
- Если бы, да ка бы. - молодой человек посмотрел немного в сторону, будто видя своего визави: - Я тоже человек и могу допускать ошибки. А пока работаем, нам осталось продержаться несколько часов, а потом всё станет не важно. Победителя не судят, у мёртвых ничего не болит.
