– От меня не убудет, – я была несколько разочарована его реакцией, надеясь на гром и молнии, – кстати, спасибо им больше за открытие. Без них я ни за что не узнала бы, какие же вы на самом деле сволочи.
– Мне жаль, что ты так узко мыслишь, – сухо проговорил Себастьян.
– Знаешь, я заметила, все безумцы с манией величия оправдываются идеями и узколобием остальных, не знаешь, почему так? – иронично проговорила я, не ожидая ответа. Теперь, когда файлы дошли до получателей, я, право слово, не знала, что делать. Продолжать этот полубезумный разговор не хотелось – не видела в нём причины. Такая опустошённость накатила, что все мысли и слова, что я намеревалась сказать Себастьяну, ушли безвозвратно. Сводило зубы от желания сейчас высказать всё, что наболело, но я не знала, как подобрать слова. Так мы стояли, минуту-две, Себастьян изучал информацию на мобильном телефоне, я бессмысленно уставилась в потолок.
– Пожалуй, я пойду, – наконец, хрипло решила я. – Я больше не хочу знать ни тебя, ни остальных. Будет лучше, если мы больше никогда не увидимся.
– С чего ты решила, что я отпущу тебя?
Себастьян вновь стал тем вампиром, которого я встретила в ту ночь, на Изоле́-Капрая. Холодный, чёрствый, но с новыми нотами, вызывающими страх – это была его жажда, до поры дремлющая в глубине, скрытая от глаз. Он смотрел на меня, как на свою собственность – с жаром, обжигающим до льда. Я примёрзла к полу, пытаясь стряхнуть с себя этот чужой, опасный взгляд, цепко держащий меня на месте.
– Потому что я никогда больше не буду твоей, – голос подвёл меня неожиданным писком, как полузадушенный кролик издаёт свой последний отчаянный вздох.
– Будешь, София. Куда ты денешься от меня? Куда пойдёшь? Кроме меня, у тебя больше никого нет. И никогда не будет, уж я об этом позабочусь.
От последних слов во мне проснулась холодная ярость, и я вызывающе вздёрнула подбородок.
– А это мы ещё посмотрим, – огрызнулась я, а затем со всей скоростью, на которую способна, ринулась к приоткрытой двери. Я успела выскочить в коридор, когда до меня донеслись слова Себастьяна:
– Малыш, ты серьёзно? – это был удивлённый смех, но в тоже время сокрытая обида.
Он нагнал меня, когда я подлетала к единственной незапертой на ключ двери – запасной выход наверх. Схватив за волосы, он потянул меня назад, чтобы я рухнула со всей силой на пол. Я ждала чего-то подобного, поэтому ловко подсекла его и вскочила на ноги. Пожалев об отсутствии ножа и слишком длинном и неудобном платье, вцепилась в ручку двери, чтобы открыть её. Себастьян оказался быстрее. В тот момент, когда я была на пороге и уже сделала шаг на лестничный пролёт, он с силой втянул дверь, чтобы прижать меня. Из горла раздалось полузадушенное рычание, и когда он отпустил её, я, не мешкая, развернулась и вцепилась когтями ему в лицо. О, этот сладостный момент, когда твои пальцы погружаются в чью-то плоть! Себастьян, к сожалению, не отреагировал на боль, быстро перехватив правую руку, он вывернул её, а затем прижал меня к стене.
– Не сопротивляйся мне, Соня, – прошипел вампир над ухом.
– Я убью тебя, как и Константина! – каркнула хрипло, отчаянно пытаясь вырваться.
– Что же, я не хотел этого делать, но видимо придётся, – чуть с сожалением протянул он, а затем резко бросил на пол.
Развернувшись на локтях, я увидела, как он достаёт из-за пояса спрятанный кинжал.
– Ты не посмеешь! – безысходно воскликнула я, пытаясь отползти как можно дальше.
– Когда проснёшься – всё уже будет кончено и тебе придётся смириться. Тогда ты будешь только моей, – с полубезумной и расчётливой улыбкой, проговорил вампир. Он с лёгкостью отбил мою руку, прижал коленом к полу, а затем занёс нож.
– Я никогда тебя не прощу!
Мне стало страшно, очень страшно, ведь я помнила, что было в прошлый раз. Я не хотела окунаться в ничто, не хотела пропадать! Это больно, очень-очень больно. Прямо здесь и сейчас в голове проносились желания крикнуть: "Постой! Я на всё согласна, только не убивай меня!" Но губы предательски онемели, плотно сжатые. Глаза, злые и холодные, выражали ненависть, но не страх. Смерть будет долгой, но я проснусь – вернусь и сделаю всё, чтобы отомстить!
Нож вошёл точно между рёбер, пронзил насквозь сердце и застрял в теле. Из губ сорвался отчаянный крик боли, который Себастьян подавил своими губами. Его поцелуй был таким, как прежде – нежным, чутким, с нотами вины и сожаления. Я хотела оттолкнуть его, но боль была сильнее, мощнее, она уводила меня в черноту бездны, сужая комнату до размеров его лица. Он задумчиво убрал выбившуюся прядку с моей щеки, плавно очерчивая линии скул.
– Я буду ждать твоего возвращения, моя малышка.
Но эти слова принадлежали уже не Себастьяну. Так говорил Константин, он всего называл меня "моя малышка". Память тусклыми, рваными нитками сплеталась с настоящим, выбивая из реальности, путая всё и вся. Я погрузилась во тьму забвения, холодного и одинокого, как и вся моя жизнь.
