– О чём ты говоришь? – изумлённо приподняв брови, спросил Себастьян.
– А, неважно. Это всего лишь слухи и сплетни, – отмахнувшись, ответила я. – Ты лучше скажи мне, что между тобой и Аннет происходит? Вы поссорились и поэтому она больше не приезжает?
– Нет, у неё просто много работы теперь, как и у меня, – легко солгал Себастьян, не обращая внимания на моё скептическое выражение лица. Ладно, это его тайны, я не могу в них вмешиваться.
– Только мне нечего делать, – тихо пробурчала я, прикрывая глаза.
– Я не могу отправить тебя в Нью-Йорк, это слишком опасно. Если хочешь, ты можешь вернуться на Изоле́-Капрая.
– И быть так далеко от тебя? – я усмехнулась и легонько ткнула его в плечо. – Ты теперь так просто от меня не избавишься.
– Но тогда что ты хочешь? – он притянул меня к себе, чтобы я могла уютно устроиться на его плече.
– Будешь смеяться, но я не знаю, – чуть смущённо протянула я. – В последнее время я только и делаю, что рисую, читаю и смотрю фильмы. Но мне хочется заняться чем-нибудь настоящим. Не могу поверить, что в такое сложное время я бездельничаю. Это как-то неправильно. Особенно после всего, что уже случилось…
– Ты скучаешь по нему, да? – тихо проговорил Себастьян, в его голосе слышалась неприкрытая грусть.
– Да. И я не понимаю, почему они убили его. Он же не был матёрым убийцей, просто вампиром, который уважал чужую жизнь и никогда не позволял себе лишнего.
– Ты не знала его, когда он и Питер были молоды. Тогда всё было по-другому, – рассмеялся Себастьян. – Пойми, София, когда наступает время войны, в её жернова попадают многие невинные жертвы. Именно поэтому я так оберегаю тебя. Именно поэтому мы и находимся в Риме. Здесь резиденция Лазаря, этот город один из самых безопасных мест в мире. Здесь нет охотников. И их никогда здесь не будет.
– Надеюсь, что это так. Но что за ирония. В самом сердце католичества, рядом с Ватиканом, находится резиденция Главы Теневого мира! – я негромко рассмеялась.
– Как-нибудь я объясню, в чём здесь суть.
– Интересно, а Папа в курсе насчёт Теневого мира?
– Да, София, он знает о нас, – серьёзно ответил Себастьян.
– Ты не шутишь? – я даже привстала на локтях, чтобы посмотреть на его невозмутимое лицо.
– Да, это то, что Папа получает в комнате плача (camera la crimatoria) там же он выбирает себе имя и папское облачение.
– Подожди, – я чуть нахмурилась, вспоминая новости, – сейчас ходят слухи, что нынешний Папа собирается подать в отставку. Что это значит для нас?
– То, что нас ждёт нелёгкие времена, вот и всё, – пожав плечами, ответил Себастьян. – Если нынешний Папа старается не лезть в наши дела и держаться от нас подальше, то как поведёт себя следующий – не известно.
– А разве вы не можете повлиять на Папу? Как это мы делаем с простыми людьми?
– Есть причины, по которым мы так не поступаем с Ватиканом. И с некоторыми другими религиями.
Себастьян прикрыл глаза, медленно засыпая.
– Вот так всегда – ты заканчиваешь нашу беседу на самом интересном месте, – разочарованно прошептала я, утыкаясь ему в подмышку, уходя вслед за ним в сладкую дрёму.
Так пролетела ещё одна неделя, а следом за ней ещё и ещё, и вот наступила середина июля. Чтобы развлечь меня, Себастьян нанял высококлассного учителя по рисованию, чтобы я могла спокойно совершенствовать свою технику живописи. Мне нравился Рим, город на "семи холмах", нравились мощёный камнем, черепицей и дубьём дороги, стоптанные до блеска миллионами человеческих ног. Я была в восторге от этих узких и таинственных улочек, бесчисленных фонтанов и статуи, музеев и картинных галерей, мне нравился итальянский язык, его экспрессия, яркость и сочность сводила с ума. На этом языке писали Данте, Бокаччо, Петрарк, Мандзони. Мне нравились итальянцы, живость их ума и чувствительность тел. Они знали что такое жизнь и умели ею наслаждаться. Их кровь на вкус как лёгкое игристое вино. История этого города насчитывает не одно тысячелетие, но он по-прежнему молод душой, хоть и фасад изрядно поистрепался.
Каждое утро я начинала с прогулки по маршруту Исторического центра Рима, где находились полюбившиеся моему сердцу фонтаны – "Четыре реки" и "Треви", которые спроектировал Бернини. Их мощь и сила, древность и красота заставляли меня подолгу бродить возле них, а позже с удовольствием делать наброски в свой блокнот, чтобы позднее перерисовать на холсте. К сожалению, из-за огромного количества туристов у меня не было возможности рисовать подле них. Позже я отправлялась к площади Барберини, в центре которой был фонтан "Тритон". Помните, я говорила, что в Риме много фонтанов? Так вот их можно встретить на каждом шагу! От маленьких, декоративных и служащих, чтобы утолить жажду, до огромных, монументальных, ревущих подобно настоящим водопадам, созданных известными скульпторами.
Я полюбила Рим с первого взгляда за его теплоту, за его шумный игривый лад, за его вечную молодость и силу. Этот город мне хотелось назвать своим.
