Алая река полностью

– Да права ты, права, Мик. Коннор сам говорил: Лафферти такой не один. В смысле, есть и другие, которые вымогают. Или домогаются. Ты даже не представляешь, насколько тут все запущено.

– Да нет, сейчас, кажется, представляю.

– А про женщин – про убитых – Коннор не знал. Правда-правда. И что Лафферти с четырьмя убитыми видели – тоже ни сном ни духом. Потому что не слушает, о чем там в Кенсингтоне болтают. Когда я ему сказала, он прямо взбеленился. По стене кулаком как шарахнет…

– Надо же, какой благородный.

– Вот представь себе – да. Благородный. Местами.

Кейси некоторое время дуется, затем снова заговаривает:

– Так вот, у Коннора есть сотовый Лафферти. Он ему сразу позвонил, говорит: «Деловое предложение, пересечься надо». Назначил в Соборе. Как только Лафферти подгреб, я тебе с Коннорова телефона сообщение скинула. И Трумену Дейвсу тоже.

– Откуда у тебя номер Трумена?

– Он сам дал. Сто лет назад. Ты, может, тогда еще в полиции не служила. Трумен увидел меня на Аве. Я стою такая вся… колбасит меня, в общем; жду, может, подвернется кто. Он подошел и говорит: если, мол, нужда какая или если захочешь соскочить – звони. И визитку мне сунул. Я и забила номер в телефон.

– Вот как… Ну да. Трумен помогает тем, кто в беде.

– Он хороший человек, – говорит Кейси. – Правда, хороший?

– Да. Очень.

Сестра улыбается рассеянно, по-дурацки даже. И подытоживает:

– Короче, супер, что сработало.

От этих небрежных слов я взрываюсь: как она могла? Такой опасности подвергла нас всех – Трумена, Томаса, меня, себя… И ребенка своего не родившегося заодно.

Резко останавливаюсь.

– Черт возьми, Кейси!

Она пятится.

– Ты чего? Чего орешь?

– Ты умнее ничего не придумала? Забыла, что мне рисковать нельзя – у меня ребенок на руках!

Кейси не находится с ответом. Не глядя друг на друга, продолжаем путь. Краем глаза вижу: ее затрясло. Вон, даже зубы клацают.

Возле пешеходного перехода я останавливаюсь, а Кейси шагает дальше. Прямо под колеса. Визг тормозов. Автомобиль, следующий за этим, сбавившим скорость, едва в него не врезается. Со всех сторон вопят клаксоны.

– Кейси!

Она не оборачивается на мой зов. Топчусь у перехода. Движение плотное; притормозить, пропустить меня никто и не думает. Наконец ныряю в просвет, бегу. Кейси успела удалиться футов на пятьдесят. Идет торопливо. Сворачивает за угол, на Аве, и пропадает из виду.

Следую за ней. Ага, вот она снова. Теперь нас разделяет ярдов двадцать. Кейси сидит на корточках, упершись локтями в колени, спрятав лицо в ладонях, выпирающим животом к тротуару. Отсюда не разглядеть – но, похоже, моя сестра плачет.

С бега перехожу на шаг. Осторожно приближаюсь. Мы – на том самом месте, где, бывало, снимали клиентов Кейси и покойная Пола. Как раз напротив заведения Алонзо. Странное, жуткое чувство: если вдруг я скажу или сделаю что-то не то, ошибусь хотя бы в малом, – Кенсингтон-авеню отнимет у меня сестру. Разверзнется и поглотит Кейси.

Около минуты стою над сестрой. Она сотрясается в рыданиях. Захлебывается слезами, ловит ртом ускользающий воздух. Вверх не глядит.

– Кейси.

Кладу руку ей на плечо.

С остервенением Кейси ее сбрасывает.

Сажусь на корточки, чтобы быть с ней вровень. Нас двоих огибает пешеходный поток.

– Кейси, в чем дело?

Наконец-то она поднимает взгляд. Смотрит мне в глаза.

– Отвали! Отвали от меня!

Встаю.

– Да что на тебя нашло, Кейси? В чем я виновата?

Кейси тоже поднимается, выпячивает живот. Концентрируюсь на ее движениях.

– Ты знала, – заявляет она. – Может, не конкретно про Лафферти, но что такое вообще есть – не могла ты не знать! Тебе и раньше говорили про это дерьмо.

Ощетиниваюсь.

– Никто мне ничего не говорил.

Кейси взрывается резким смешком.

– Никто? А родная сестра не считается? Я тебе говорила, я! Про Саймона. Что он меня поимел, когда мне деваться было некуда. Ты не поверила. Лгуньей меня обозвала.

– Это другое. Я была не права, признаю. Но это другое, Кейси.

Снова ее смех – невеселый.

– Ну а Саймон кто? Кто? Разве не коп?

Закрываю глаза. Делаю вдох.

– Я тогда поддалась, потому что Саймон – коп, – произносит Кейси.

Долго, испытующе смотрит мне в лицо. Затем взгляд скользит мимо – к углу напротив заведения Алонзо. Она будто окаменела. Заставляю себя обернуться. Никого нет. Но всё понятно без расспросов: Кейси видит Полу Мулрони. Та стоит, по обыкновению, уперев ступню в стену, и дерзко улыбается.

– Они все были мне подругами, – шепчет Кейси. – Даже те, кого я лично не знала. Все.

– Прости меня, Кейси, – выдавливаю я.

Она не отвечает.

– Кейси, прости меня.

Мои слова тонут в грохоте электрички. Не уверена, что сестра успела их уловить.