Я его настоятельно попросила не прощаться с Томасом. Тот и так уже рыдает. Ничего. Чем отклеивать лейкопластырь по миллиметру – лучше просто дернуть. Так и с прощаниями, которые – навсегда.
Праздник кончился.
– Извините, что так вышло, – шепчу я Лорен и Джорджии. Девочки получают от меня по пакетику конфет, которые я купила в супермаркете «Любой товар за 1 доллар».
Джорджия в растерянности – она ведь пропустила ужасную сцену. Лорен смотрит с сочувствием. Наверняка просветит ее. В деталях все расскажет. Для того, кто видел, ситуация яснее ясного.
Всю дорогу домой Томас плачет навзрыд. Я его урезониваю:
– Я все понимаю, Томас. Это очень горько. Сейчас тебе это трудно осознать, но на самом деле так лучше. Поверь мне.
И добавляю зачем-то:
– Жизнь – штука жестокая.
Томас безутешен.
А мне нужные слова в голову не идут – потому что занята голова совсем другим. Если это не Саймон нас искал – тогда кто?
Погруженная в свои мысли, подпрыгиваю, услышав телефонный звонок. Томас уже икает от слез.
– Офицер Фитцпатрик? – произносят в трубке. Голос принадлежит немолодой женщине.
– Да, это я.
– С вами говорит Дениза Чемберс из отдела внутренних вопросов.
– Слушаю вас.
– От сержанта Эйхерна к нам поступила информация, которую мы хотели бы проверить. Давайте назначим встречу.
Выбираем понедельник. Будто гора с плеч свалилась. Пожалуй, Эйхерн, несмотря на все странности, все-таки правильное дело делает.
Дома включаю Томасу телевизор, а сама бегу вниз по лестнице и стучусь в парадную дверь.
– Миссис Мейхон, не могли бы вы дать больше сведений о мужчине, который нас искал?
– Каких именно сведений, Мики?
– О его внешности. Сколько ему лет – хотя бы примерно? Белый он? Какого роста? Плотный или худощавый? Цвет глаз, волос – в общем, все такое.
Миссис Мейхон поправляет очки. Морщит лоб.
– Сколько лет – не скажу. Бывают такие субъекты – нипочем возраст не определишь. Одет как молодой. По лицу – давно не мальчик.
– Насколько давно, миссис Мейхон?
– Не знаю. Я в этом не сильна. Может, ему за тридцать. А может, и за сорок. Кто его разберет… Роста высокого, это я уже говорила. И красивый. Правильные черты лица. А, еще раса! Белый. Он был белый.
– Может, у него были усы или борода?
– Нет. Зато была татуировка. На шее. Пониже уха. Какая-то надпись, только я не разглядела толком.
– Как он был одет?
– В фуфайку. С капюшоном и на «молнии».
Вздрагиваю. И сразу напоминаю себе: в фуфайках с капюшонами пол-Филадельфии ходит.
– А может, на фуфайке была какая-нибудь надпись?
– Вроде нет.
– Вроде или нет?
– Нет. Точно нет.
– Ладно. Спасибо, миссис Мейхон. Спасибо вам. Если еще что-нибудь вспомните – дайте знать. И у меня к вам просьба.
– Выкладывайте, Мики.
– Если он снова явится, спросите, что передать. Или сразу же – сразу же! – позвоните мне.
Миссис Мейхон переваривает мои слова. Наверное, я ее здорово озадачила. Если не напугала. Ей ведь «проблемы не нужны» – так она сама говорила. Пыталась донести до меня эту мысль.
Но в ответ на мою просьбу миссис Мейхон о ненужных проблемах и не заикается.
– Всё сделаю, Мики, – обещает она и медленно закрывает дверь.
Раундхаус – вот как называют здание, где расположена штаб-квартира Полицейского управления Филадельфии. Название неофициальное, но официального я никогда не слышала.
Здание лишено углов, стены изгибаются волнообразно. Стиль – брутализм. Материал – желтовато-серый бетон, который под дождем темнеет. Не стихают слухи о скором переезде Полицейского управления – якобы тесно ему в этих мрачных, морально устаревших стенах. А по-моему, они неотделимы от теперешних обитателей. Точно так же не могу представить, чтобы Трекс заселили новые люди. На прошлой неделе за район взялись Консолидированная железнодорожная корпорация и городские власти – бетонируют пустыри. Но от хаоса им не избавиться. Хаос может сменить дислокацию, и только.
Вхожу в Раундхаус. Киваю двоим знакомым офицерам, что толкутся в холле. Они смотрят с недоумением, будто спрашивают: «Ты-то что здесь забыла?» Досадно. Лучше бы мне проскочить незамеченной. После таких встреч сплетни неминуемы. Считается, что зря в Раундхаус никого не вызывают.
Дениза Чемберс – дружелюбная, пухлая, седая женщина лет пятидесяти с хвостиком. Смотрит на меня сквозь синие очки. Приглашает к себе в кабинет, просит присаживаться. Стул – новехонький и очень низкий. Чувствую себя нашкодившей девчонкой.
– Замерзли, наверно? – участливо интересуется Дениза Чемберс.
Она кивает на окно. Под нами с полдюжины этажей, отлично видна пробка на стыке 676-й автострады и 95-й улицы. Ничего принципиально нового.
– Да нет, я холод нормально переношу.
Жду, пока Чемберс завершает какую-то операцию в компьютере. Наконец она поворачивается ко мне.
– Знаете, зачем вас вызвали?
Сразу перешла к сути дела. С похожими интонациями я подозреваемых на улицах спрашиваю: «Знаете, почему я вынуждена вас задержать? Знаете, за что я вас остановила?»
Впервые за все время мне делается не по себе.
– Вы сказали, что сержант Эйхерн передал вам некую информацию.
