– Вы не подумайте – это лимонад, – поясняет миссис Мейхон. – Я сама приготовила. Всегда делаю побольше и ставлю в холодильник. Если вам покажется терпковато, можно прямо в стакане подсластить. Я лично люблю покислее.
– Я тоже. Спасибо. Спасибо большое.
Томас успел развернуть свой подарок. Это шахматная доска и пластиковый пакетик с фигурами. Становится не по себе. Сын поднимает взгляд на меня – а не на дарительницу миссис Мейхон.
– Что это, мама?
Я почти шепчу:
– Шахматы.
– Кто лохматый? – переспрашивает Томас.
– Не лохматый, а такая игра, – объясняет миссис Мейхон. – Называется шахматы. Интереснее во всем свете не сыскать.
Томас осторожно, по одной, достает из пакетика фигуры, сортирует: сначала короли, затем ферзи, далее слоны, кони, ладьи и, наконец, пешки. Названия произносит миссис Мейхон. Я от каждого слова внутренне сжимаюсь. Не слышала их с отрочества. Со времен Саймона.
Томас хватает белого слона, протягивает миссис Мейхон.
– Он плохой, да?
Фигура и впрямь выглядит зловеще: безглазая, с оскалом прорези.
– Он может стать плохим, а может – и хорошим. Как и остальные фигуры, – миссис Мейхон улыбается. – Всё от ситуации зависит.
Томас засматривает ей в лицо, переводит взгляд на меня.
– Мама, а пусть миссис Мейхон с нами поужинает?
Я-то рассчитывала провести тихий вечер наедине с сыном… Но теперь деваться некуда. И я говорю как можно радушнее:
– Разумеется! Прошу вас, миссис Мейхон, останьтесь на ужин.
Она, кажется, именно этого и ждала.
– С удовольствием, Мики. Только учтите – я придерживаюсь вегетарианской диеты.
Честное слово, не женщина, а шкатулка с сюрпризами.
Заглядываю в кухонные шкафы, в холодильник, в морозилку. Везде хоть шаром покати. Придется варить спагетти и приправлять томатным соусом (самую малость просроченным). Яркости блюду придаст брокколи, чудом завалявшаяся в морозилке.
Разговор не клеится. Надо поскорее накрыть на стол.
Наконец мы уселись. Миссис Мейхон я устроила во главе небольшого стола, ей же первой положила спагетти. Мы с Томасом сидим друг против друга. Домашний лимонад разлит по стаканам. Он пахнет мятой – миссис Мейхон, оказывается, растит ее прямо на подоконнике. Делаю глоток – и словно получаю вкусовое подтверждение, что лето все-таки бывает в природе. А то я уже в этом разуверилась. Томас приканчивает свою порцию в три глотка.
Жуем молча, и эта тишина напрягает Томаса. Ему хочется, чтобы я и миссис Мейхон подружились.
Откашливаюсь. Решаюсь на вопрос.
– Миссис Мейхон, вы и родились в Бенсалеме?
– О нет. Я из Нью-Джерси.
– Понятно. Хороший штат.
– Да, очень хороший, – миссис Мейхон кивает. – Я росла на ферме. Фермы обычно не ассоциируются с Нью-Джерси. Но только не для меня.
Продолжаем есть. Миссис Мейхон ляпнула соусом на свитер с олешками, и мне кажется – я несу ответственность за это пятно. Хоть бы миссис Мейхон подольше его не заметила, а то еще смутится…
Переглядываюсь с Томасом.
– Что же привело вас в Бенсалем?
– Сестры Святого Иосифа, – просто отвечает миссис Мейхон.
Киваю. Так вот кто эти монахини на старом фото, что я заметила у миссис Мейхон в доме…
– Они преподавали в вашей школе?
– Нет. Я сама была одной из сестер.
– Одной из сестер? – повторяю машинально.
– Да. Я была монахиней. Целых двадцать лет.
Язык так и чешется спросить: «Почему же вы стали мирянкой?» Лучше не надо. Это, пожалуй, бестактно.
После ужина Томас усаживается за шахматную доску и начинает расставлять фигуры.
– Иди-ка сюда, – зовет миссис Мейхон, похлопывая по дивану. – Я тебя научу.
Я убираю со стола, мою посуду – медленно, вручную. Вдруг ловлю себя на том, что мои плечи развернулись, расслабились. Несколько месяцев я прожила в напряжении. Чувство, что за моим ребенком присматривает добрая и мудрая женщина, ни с чем не сравнимо. Впервые за долгое время я не терзаюсь угрызениями совести, я совершенно умиротворена.
Позже Томас, вооруженный новыми знаниями, берется учить меня. Притворяюсь, что впервые слышу о поведении шахматных фигур. Томас пробует сыграть с миссис Мейхон. Она – само терпение, сама предупредительность. Перед каждым Томасовым ходом уточняет: «Ты хорошо подумал? Ну-ка, забери фигуру, переходи! Не спеши, взвесь все варианты». Наконец, после всех этих поддавков, Томас произносит:
– Вам мат, миссис Мейхон!
Он ликует, ручонки взлетают вверх, как в старом фильме «Приземление» (Саймон когда-то показал жест, Томас подхватил).
– Я выиграл! – кричит он.
– Миссис Мейхон тебе поддалась, – урезониваю я.
– Ничего подобного! – протестует та. – Все было по-честному!
Томасу пора спать. Увожу его. Миссис Мейхон ждет в гостиной. По просьбе Томаса оставляю включенным ночник, кладу на постель набор супергероев, который сама подарила ему на прошлый день рождения.
– Я тебя люблю, – шепчет Томас.
