И он был прав. Его враги усиливались. Причиной тому была потеря герцогства Мэн, сдача французам Руана. Виновниками всех этих бед считали Сомерсета и Молейнса, который уже заплатил за свои ошибки жизнью, однако главным злодеем выставляли Саффолка.
Через несколько дней после убийства епископа герцог оказался в Тауэре.
Герцогиня Саффолк явилась к коменданту Тауэра и попросила пропустить ее к мужу.
Он сидел один в небольшой камере. Алиса бросилась к нему, крепко обняла.
– Вильям, как это могло произойти? Как они посмели!
– Я – козел отпущения, Алиса.
– Но нужно что-то делать! Это возмутительно! Ведь есть король, королева…
– Они бессильны что-либо изменить.
– Но ты честно служил своей стране.
Саффолк молчал. Он и в самом деле верно служил Англии, однако не забывал и о собственной корысти. Что верно, то верно.
Он опустил голову, закрыл лицо руками.
– Вот и сбылось пророчество. Помните, как много лет назад предсказатель напророчествовал мне, что я спасу свою жизнь лишь в том случае, если сумею уйти от Тауэра. Если же нет – меня ждет гибель.
– Такого рода пророчество годится для всякого человека, – язвительно ответила Алиса. – Выкиньте из головы все эти глупости. Ничего страшного не произойдет. Вам дадут возможность высказаться, и станет ясно, что вы ни в чем не повинны.
– На меня свалят вину за Мэн.
– Но у нас не было другого выхода. Такова была цена мира.
– Мира добиться все равно не удалось, а теперь меня еще обвинят и в потере Нормандии.
– Вас ведь там не было! Войсками командовал Сомерсет.
– Это не имеет значения. Они хотят, чтобы я оказался виновным, и они своего добьются. На меня и так уже навешивают слишком многое.
Оба замолчали. Саффолка и в самом деле подозревали слишком во многом – и в убийстве Глостера, и в преступной связи с королевой.
Когда судьба отворачивается от человека, ближние набрасываются на него хуже волков.
– И все же не будем отчаиваться, – сказала Алиса. – Я поговорю с королевой.
– Только осторожнее. Королеву они тоже ненавидят. Не будем подставлять ее под удар – это нас не спасет, а ей причинит вред. Будьте терпеливы, Алиса. Мне предстоит объясняться с Парламентом, и я сумею за себя постоять, можете не сомневаться.
– Но если они решили во что бы то ни стало объявить вас виновным…
– Это еще придется доказать. А хитрости и изворотливости мне не занимать, иначе я не достиг бы положения, на которое зарятся многие.
– Я знаю, Вильям, и верю в вас. Вы справитесь с этой бедой так же успешно, как справлялись с несчастьями и проблемами прежде. Просто мне тяжело видеть вас в таком месте…
– Ничего не поделаешь, Тауэр есть Тауэр. Слишком много кровавых злодеяний произошло в этих угрюмых стенах. Когда попадаешь сюда, кажется, что все кончено. Но ничего, я выберусь из Тауэра, и все снова будет хорошо.
– Я верю в вас, – сказала Алиса.
Герцог должен был держать ответ перед Палатой пэров.
Его обвинили в том, что он задумал усадить на престол собственного сына Джона Пола, женатого на Маргарите Бофор, дочери первого герцога Сомерсета. Девочке было всего два года, когда умер ее отец, воспитывалась она в доме Саффолка – якобы со специальной целью выдать ее замуж за сына герцога.
Это обвинение Саффолк отмел с легкостью. Он никогда не помышлял о троне для своего сына. Да и потом, Маргарита Бофор слишком далека от трона, многие претенденты имеют куда больше прав на наследование короны.
Затем обвинители перешли к главному: передача французам Анжу и Мэна. Саффолка обвинили в том, что он действовал в интересах врага, что французы его подкупили. Именно поэтому он не отправил во Францию достаточное количество солдат и припасов, чем и было вызвано поражение в Нормандии. Кроме главных обвинений, на Саффолка возложили ответственность за финансовые злоупотребления: он плохо распоряжался государственными деньгами, слишком заботился о выгоде собственного кармана в ущерб королевской казне.
Герцог понял, что лорды твердо решили признать его виновным. Однако Саффолк действительно умел за себя постоять – прижать его к стенке оказалось совсем не просто.
Ничего не добившись, пэры велели ему возвращаться в Тауэр.
Алиса отправилась к королеве, бросилась к ее ногам и стала умолять о спасении.
– Они вынесут Вильяму обвинительный приговор! Все против него, он совсем один! Они уже заранее все решили.
– Нет, мы спасем его, – сказала Маргарита. – Обещаю вам это, Алиса. Мы немедленно отправляемся к королю. Он прикажет, чтобы с Вильяма сняли все эти смехотворные обвинения.
Алиса поцеловала королеве руку, в глазах ее стояли слезы.
– Ах, миледи, я знала, что вы мне верный друг.
– Конечно, я вам друг. Неужели вы думаете, что я могла забыть, как заботливо вы ухаживали за мной в самые первые дни? Вы и Вильям – мои лучшие друзья. Я ни за что не допущу, чтобы эти злые люди причинили вред нашему Вильяму. Все обвинения будут сняты. Идемте к королю.
