XII век. Закончилась эпоха норманнских завоеваний. Английский король Генрих Плантагенет становится самым могущественным правителем Европы. Союз этого своенравного самодержца со страстной и ревнивой Элинор Аквитанской — королевой «Садов любви» — оказался на редкость бурным, но любовь королей не похожа на любовь простых смертных — в их отношения неизменно вторгаются государственные интересы. Судьбы Генриха и Элинор тесно переплетены с судьбой Томаса Беккета — архиепископа Кентерберийского, друга короля. Но монарх не признает дружбы, когда она выходит из повиновения. Он жертвует любовью, когда любовь посягает на трон.
Из окна замка Шато-Омбриер герцог Аквитанский с восхищением наблюдал за происходящим в саду роз. Две его дочери в окружении придворных, изысканно одетых молодых мужчин и женщин, слушали менестреля, поющего песнь о любви. Обе были очаровательны, но старшая, Элинор, стройнее и красивее сестры Петронеллы. Элинор в центре, и взгляд герцога устремлен на нее. В ней угадывалось нечто царственное — она рождена, чтобы править. И дело не в красоте и не в титулах. Элинор наследница герцога Аквитанского, однако если у него появится сын, то она потеряет права наследницы.
Вот так получилось: от двух жен две дочери, он вдовец, и ему уже тридцать восемь. Но ему нужен сын, наследник. Правда, может случиться и так: он женится, а сын не родится. Что тогда? Это вполне возможно. Ведь надежды на мальчика-наследника часто не сбываются! Почему у него одни дочери? Как человек своего времени, он решил, что, видимо, это наказание Божье за грехи его или грехи предков.
Отец герцога слыл величайшим грешником. Он оставил жену и все бросил к ногам любовницы, даже носил изображение этой дамы на рыцарском щите. Уильям, девятый герцог Аквитанский, не считался с принятыми правилами, его главным занятием было преследование хорошеньких женщин, что являлось тогда в общем-то распространенным явлением (или пороком, как на это посмотреть), однако прославился он больше своей любовью к поэзии и музыке. Высшим наслаждением для герцога было слушать игру на арфе и пение менестрелей, часто исполнявших песни, им самим сочиненные. Его прозвали Отец трубадуров, и это от него унаследовала Элинор свой поэтический талант. Она написала уже много поэм, переложила их на музыку, сама исполнила. Будучи тонкой ценительницей поэзии и музыки, она собрала вокруг себя лучших певцов герцогства. «Какие еще дарования наследовала она от деда?» — спрашивал себя герцог, нередко замечая выражение томной грусти в больших, дивных глазах дочери.
Так что же все-таки делать — жениться, в надежде дождаться сына-наследника, оставить Элинор наследницей герцогства Аквитанского? И за кого ее выдать замуж? Совершенно ясно, если Элинор наследница Аквитании, то достойной партией для нее может быть только один человек — сын французского короля.
Такие сомнения и мысли обуревали герцога, когда он наблюдал за происходящим в саду.
Герцог велел позвать Элинор. Ей уже исполнилось четырнадцать, она достаточно образованна, умеет читать и писать — качества редкие для женщин того времени. Живой ум восхищал всех не менее, чем ее красота, поэтому с некоторых пор герцог беседовал с ней, как со своим министром. Попав из теплого солнечного сада в довольно холодный зал замка, Элинор сморщила носик: после аромата роз запах выстилающего пол тростника не из приятных. Ей надо сказать слугам, чтобы добавляли в подстилку ароматных трав. Это следовало сделать еще неделю назад. Тростник быстро начинает дурно пахнуть. Отец должен быть в своей комнате, куда можно попасть, поднявшись по лестнице в конце большого зала — главного помещения замка. Жилые комнаты семьи герцога относительно невелики, и вся жизнь замка проходит здесь, в зале, за его толстыми стенами с узкими окнами-бойницами. В зале придворные люди танцуют и поют, дамы сидят за вышиванием, разговаривая или напевая.
Элинор взбежала по лестнице и вошла в комнату отца. Он встал при ее появлении, когда Элинор подошла, положил руки ей на плечи, привлек к себе и поцеловал в лоб.
— Мне надо поговорить с тобой, дочь моя.
— Я так и думала, раз вы спросили меня.
Другая бы сказала: «Раз вы повелели». Но Элинор надо просить, ей не повелевают, и она милостиво откликается на просьбу. Отец улыбнулся. Другою он ее и не представляет.
— Знаешь, дорогая моя, меня терзает тревога.
— Какая же?
— У меня нет наследника-сына.
Элинор гордо вскинула голову:
— Зачем вам наследник-сын, когда у вас есть дочь?
— Притом хорошая. Не думай, я знаю тебе цену. Но так полагается, чтобы за мужчиной следовал другой мужчина.
— Мужчинам пора знать, что наступает время, когда для них же лучше, чтобы за ними шли женщины.
Отец улыбнулся.
— Не сомневаюсь, что ты сможешь их в этом убедить.
— Тогда, отец, ваши тревоги напрасны. Пойдемте лучше в сад, менестрели споют вам мою новую песнь.
— Спасибо, дорогая, мне будет приятно. Но мои министры утверждают, что я должен жениться.
