Между тем роман с Дини как нельзя лучше соответствовал планам Вика. Прежде всего он являлся наглядным опровержением слухов об отъезде звезды кантри-шоу в Голливуд. Когда люди видели Вика рука об руку с Дини, они понимали, что их кумир никогда не покинет родимый Юг. По этой причине диски Вика расхватывали не хуже, чем горячие пончики в «Криспи-крим», а его видеоклипы принимались на ура. Никто не мог противостоять обаянию этого милейшего парня.
Дженкинс был достаточно практичен, чтобы поддерживать с Дини постоянный контакт, даже если гастроли проходили за сотни миль от Нэшвилла. Иногда он даже просил ее сыграть новую песенку по телефону, иногда посылал за новыми записями Дини своего менеджера.
Менеджер постоянно снабжал девушку аудиокассетами самого высокого качества, чтобы та могла пользоваться дорогой аппаратурой, которую Вик подарил Дини на двадцатилетие.
– Это мне напоминает анекдот о том, как один малец подарил своей бабке бейсбольную биту, – пробурчала Лорна, осмотрев новейшее оборудование для звукозаписи.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Дини у матери с некоторым раздражением.
– Ты отлично понимаешь. Этот подарок он сделал не тебе, а в первую очередь себе, детка. Он обеспечил себе целую кучу новых шлягеров по цене одного-единственного аудиоцентра. Так-то.
Дини попыталась игнорировать едкое замечание матери, но вечером после разговора с Виком слова Лорны вспомнились ей. Интересное дело: всякий раз, когда она пыталась освободиться от его удушающей опеки, Вик появлялся с огромным букетом цветов, придав лицу выражение провинившегося щенка. Дини же претила сама мысль, что кто-то может быть несчастным по ее милости.
Их взаимоотношения складывались весьма любопытно. Дини никак не могла отделаться от мысли, что она постоянно находится в тени, а все друзья Вика, да и он в том числе, отлично это понимают, а главное – принимают как должное. Все выглядело так, будто в святая святых общего, казалось бы, дела, ее не допускают.
Дини очень старалась влюбиться в Вика, но дальше искреннего восхищения его голосом дело не пошло. Ей и в самом деле нравилось, как он использовал этот инструмент. В голосе певца звучали именно те интонации, о которых мечтала девушка, создавая очередную песенку.
К тому же девушка была весьма польщена вниманием, которое Вик демонстрировал по отношению к ней. Тем не менее отношения складывались не совсем так, как мечталось.
Читая и перечитывая музыкальную периодику, Дини пришла к выводу, что серьезный успех выпадал на долю тех исполнителей, которые пели песни собственного сочинения. Было похоже, что времена, когда певец являлся инструментом сочинителя, понемногу уходят в прошлое. Самые большие знаменитости исполняли собственные сочинения. Иногда она замечала, как в глазах Вика – их голубизна была ярче, чем южное небо, – мелькало одобрение, когда песня ей удавалась, хотя он ни разу не облек свое одобрение в слова. Казалось, Вик Дженкинс лишь снисходил до нее, и Дини оставалось только благодарить его за то, что он согласился выслушать ее детский лепет. Сам же факт того, что некоторые из ее песенок записывались в его исполнении, следовало расценивать как особую милость судьбы.
Вик, между прочим, настоял на том, чтобы она начала курить – якобы для успокоения нервов, которые и в самом деле разболтались, поскольку подозрения Дини росли. Певец убедил свою подругу, что люди, достигшие успеха в шоу-бизнесе, выкуривают минимум по две пачки в день, а на некурящих смотрят как на безнадежных провинциалов. Несмотря на то, что Дини так не думала, она таки закурила – главным образом ради того, чтобы избежать придирок Вика. Только через какое-то время она поняла, что Вик – сознательно или нет, кто теперь разберет? – стремился к тому, чтобы она подпортила себе голос. Бросить курить она так и не смогла, но позже ей удалось сократить количество сигарет до нескольких штук в день.
Дини отнюдь не была глупышкой, и, когда первое ослепление от встреч со звездой стало проходить, а сами свидания приобрели характер рутины, она пришла к выводу, что мистер Дженкинс самым откровенным образом ее эксплуатирует.
В этой мысли ее укрепил разговор, состоявшийся у них с Виком во время одной из встреч, которые почему-то становились все реже и реже.
Она собралась выложить Вику все, что думает, и даже заготовила небольшую, но вполне убедительную, по ее мнению, речь.
После обеда при свечах Дженкинс обратил на Дини проникновенный взгляд своих знаменитых глаз – тех самых, цвет которых во многом сопутствовал успеху последнего клипа. Вик со всей искренностью поведал ей о том, что значит музыка в его жизни. Он рассказал, как дедушка Дженкинс учил его играть на гитаре и петь, как они с дедушкой пели дуэтом и их голоса звучали в унисон, со стрекотом цикад. Потом, чуть охрипшим от волнения голосом, он сообщил ей, что дедушка Дженкинс умер, а ему так и не довелось поблагодарить старика за тот чудный дар – музыку, к которой тот его приобщил.
Дини протянула руку и коснулась его щеки. Вик улыбнулся.
