Кит собрался было высказать в адрес своего собеседника парочку резких слов, но неожиданно передумал. За уговорами его добродушного стража, на первый взгляд совершенно пустыми, определенно что-то скрывалось. Поэтому Гамильтон не стал больше кричать, а миролюбиво заметил:
– В этом есть смысл, что верно то верно.
– Вот и я говорю, что верно, милорд. Сколько же там, при дворе, всякого сброда, ваша милость! Ужас! И все бегают, суетятся, суют свой нос куда не надо. Вам здесь будет лучше, спокойнее – вот что я скажу.
– Наверное, вы правы, мой добрый тюремщик, – проговорил Кит, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. – Но дело в том, что я беспокоюсь о своей кузине.
– О мистрис Дини? Можете не волноваться, милорд. Он о ней позаботится.
– Правда? Он позаботится? – Кит сдерживался изо всех сил. – Ну конечно, ведь он всегда был мне добрым другом.
– Олицетворение мужественности – вот кто он! – в восторге произнес тюремщик Кита, но вдруг замолчал. – О Боже, – прошептал он уныло, – что-то я разболтался. Пойду-ка лучше пригляжу за форелью.
Кит с размаху бросился на свою подстилку. Он буквально кипел от ярости. Теперь все стало на свои места. Вот вам и добрый, бесхитростный друг! Надо же – «олицетворение мужественности»!
Что б его черти утащили в ад!
Снизу, из погреба, раздался голос пленника, больше похожий на рев:
– Саффолк! Чтоб тебя черти взяли! Я до тебя еще доберусь!
Слуги, конюхи, кухарки и прачки, услышав эти вопли, на мгновение замерли, обменялись удивленными взглядами и вернулись к привычным занятиям.
Да, работать в доме Чарлза Брендона, герцога Саффолка, означало, помимо всего прочего, постоянно находиться в гуще событий. Уж такой был у них господин – настоящий искатель приключений.
План был хорош, но не то чтобы отработан. Оставались нерешенными еще несколько не очень важных проблем, которые следовало тем не менее принять к сведению.
Во-первых, Дини представления не имела, где находится Тауэр. Конечно, она знала, что он в Лондоне. Знала, что здание похоже на большую башню – но это все.
Кстати, найти Лондон тоже было не так-то просто. В последний раз, когда она туда ездила, дорога к столице Англии была снабжена всякого рода указателями, массой киосков и разноцветной рекламой. Тогда она сидела в огромном туристическом автобусе, слушая через наушники последние записи и не обращала ни малейшего внимания на путевые ориентиры и особенности ландшафта.
И что делать, добравшись до Тауэра? Плана захвата не было, и это по-настоящему угнетало, хотя общая довольно смутная идея у нее, разумеется, существовала. Дини Бейли собиралась штурмовать стены темницы во главе импровизированной армии, состоявшей из брадобреев, и покинуть поверженную твердыню, увозя с собой драгоценный приз – Кита. Если жива еще та женщина – графиня Солсбери, о которой все думали, что она умерла, то Дини собиралась прихватить с собой и ее. Главное, однако, – любой ценой освободить Кита.
Сам по себе захват Тауэра представлялся ей весьма романтическим и благородным деянием. Ей удалось убедить своих цирюльников, что они отправятся в Лондон с благотворительной миссией: побрить и полечить кое-кого из узников. Те прекрасно знали, что мистрис Дини числится среди фавориток короля, и им не требовалось иного документа.
Благородная дама решила добавить кое-что и от себя. Она объявила, что если представители славной гильдии брадобреев будут следовать ее указаниям, то она разрешит брить себе ноги в любое удобное для них время. Кроме того, Дини заявила, что постарается ввести бритье ног в моду при дворе, а это будет способствовать обогащению представителей славного ордена.
– А если мужчины тоже захотят брить себе ноги? – забеспокоился плотного телосложения молодец по имени Йеркель.
– Послушайте, – оживленно произнес член гильдии с бородавками на лице, – я не стану брить ноги господам дворянам!
– Не беспокойтесь, полагаю, что от этого вы застрахованы. Не думаю, что им подобная операция придется по вкусу. – Она говорила весьма убедительно, но не слишком верила в собственные слова – в конце концов мужчины при дворе носили чулки.
Необходимо было убедить брадобреев, что инициатива похода в Тауэр в значительной степени исходит от них.
В конце концов благотворительность имела место даже в средние века и поощрялась церковью. Впрочем, через несколько минут жарких дебатов цирюльники согласились взять Дини с собой.
Сам по себе Тауэр почему-то не вызывал у них никаких особенно мрачных чувств.
Оказывается, замок начали использовать в качестве тюрьмы совсем недавно. Раньше это была такая же королевская резиденция, как Нонсач или Ричмонд. Выбор пал на Тауэр, поскольку его толстые стены способны были противостоять вторжению любого врага. Только в самое последнее время, когда в Тауэре стали содержать опальных вельмож или приговоренных к казни, крепость приобрела зловещий ореол.
