Дини попыталась было раскрыть глаза, но, увидев вокруг шипы и острые листья, опять зажмурилась. Она попробовала подвигать руками и ногами, но оказалось, что и ноги, и руки застряли, будто в ловушке, и малейшее движение причиняет ей острую боль. Одна рука была словно пришпилена у нее над головой, а ноги вообще не касались земли.
– Кит, – прошептала она, чувствуя, как куда-то съезжает. Ее красное бархатное платье стало постепенно рваться по шву по мере того, как девушка сползала на землю.
И тогда до нее дошло, что случилось. Она оказалась в самой середине непролазных кустов живой изгороди, причем это были не молоденькие растения, а толстенные, грубые кусты с шершавой корой и колючками. Их возраст измерялся десятилетиями – нет, какими десятилетиями – веками!
– Дини, ты где? – взывал к ней мужской голос.
«Интересно, кто это? Кит?»
– Да здесь я, здесь, хвала Господу! – Извиваясь, словно змея, девушка ухитрилась высвободить руку и даже помахать. Теперь ей даже удалось кое-что рассмотреть – в проходе лабиринта был человек, мужчина. Она заметила, что у него на боку висит меч.
Человек, нагнувшись, принялся раздвигать кусты своим оружием.
– Кит! Помоги мне! Здесь Суррей. Он хочет меня убить.
Кто-то засмеялся. Это был мужской голос, и очень знакомый.
Но это был не Кит.
Натан Бернс, режиссер видеоролика, – вот кто это был!
И вовсе не меч он держал в руках, а свой идиотский стек.
Смех прекратился.
– Слушай, а ведь ты в самой гуще зарослей акации. Как, скажи на милость, тебя туда занесло?
Его слова резали ей слух. Он слишком упирал на окончания и сильно рубил конец фразы. Неужели он так говорил всегда?
– Пожалуйста, помоги мне, – взмолилась она, – я ищу одного человека. Его зовут Кит. Он герцог Гамильтон!
– Очень смешно, Дини. Твой английский акцент банален, как резиновый костыль, – добавил Натан, но тут же на себя рассердился – английская поговорка, которую он попытался было воспроизвести, звучала иначе: «Реален, как резиновый костыль». Натан покраснел от досады и грозно сказал: – Не знаю, что с тобой творится, Дини. Сначала срываешь съемки, потом залезаешь в кусты столетней акации и сидишь там, как дура. Хочу тебя предупредить, что лабиринт – историческая достопримечательность и его точно так же нельзя трогать руками, как музейный экспонат. А ведь нам придется тебя оттуда в прямом смысле выпиливать. Кроме того, ты не забыла, что у тебя через два часа концерт? Все места на стадионе Уэмбли распроданы!
– Кит, – прошептала Дини, – где ты? Что с гобой?
– Слушай, что за дрянь ты на себя нацепила? Совершенно не подходит к эпохе! Черт тебя возьми, Дини, ты что, хочешь, чтобы меня инфаркт хватил?
Дини, к огромному удивлению Натана, неожиданно зарыдала. Бернс в жизни не видел, чтобы она плакала, – она вообще не была похожа на прочих певиц, выступающих в аналогичном жанре. И вот теперь эта стальная женщина проливала в прямом смысле потоки слез.
– Ты что, ногу сломала? – неловко пошутил Бернс просто потому, что не знал, как теперь с ней обращаться. Тем временем около куста, где, как в капкане, поймалась Дини, стали собираться участники съемок. Подтянулись девчонки – «ДТ», актеры массовки, костюмерша и помощник режиссера. Все они с изумлением рассматривали одетую в красное Дини, неизвестно каким способом оказавшуюся на верхушке живой изгороди и смотревшую на них сквозь ветки, как заключенный сквозь решетку.
– Кит, – причитала Дини, – он пропал! Господи, ему не удалось выбраться.
Затем собравшиеся услышали, как известная певица с силой втянула в себя воздух и заголосила по-настоящему.
– По-моему, она потеряла своего кота, – прошелестела Моника.
Натан щелкнул пальцами, и перед ним мгновенно возник помощник режиссера со своей знаменитой дощечкой под мышкой. Даже не взглянув на этого вечного раба кинопроизводства, Бернс отрывисто пролаял:
– Мне нужна раздвижная лестница и садовник, а кроме того – аптечка и врач. Потом зайдите в мой фургон и принесите коробочку валиума. Позвоните на стадион и сообщите, что возможна задержка.
Моника прошептала несколько слов режиссеру на ухо, и тот утвердительно кивнул головой:
– Да, и найдите где-нибудь этого кота.
– Кота?
Помощник режиссера со всех ног кинулся по проходу в лабиринте, лелея в сердце надежду не заблудиться.
Костюмерша, которая внимательно разглядывала Дини сквозь толстые стекла очков, покачала головой:
– Это не тот костюм, который был на ней час назад. Интересно, зачем она переоделась? Ей что, уже не нравится моя работа?
